Краткое содержание: Сумасшедший корабль

В этом доме, построенном еще во времена Елизаветы и, возможно, даже Бирона жили художники, писатели, музыканты. Жили здесь и советские служащие, рабочие, портные, бывшая прислуга. Так было и сейчас, и позже, а не только в годы, близкие к нэпу, как до так и после.
Быт был очень прост, жизнь казалась фантастической. Жителям чудилось, что это не дом вовсе, а какой-то несущий корабль.
Еле теплые буржуйки, перегородки, которые разделяют некогда шикарные залы на клеточки. Все это говорило о том, что тех будней уже нет, что ушли в прошлое нормы взаимоотношений, некогда принятые. Изменилась и иерархия ценностей, привычная многим.
Как будто на краю какого-то вулкана расцветают виноградники, так и люди здесь цвели своим лучшим цветом. Это были герои творцы. Были созданы новые формы общественности, школы, написаны книги. В быту создавали сапоги из ломберного сукна, а из мебельных чехлов шили блузы, из сушенной моркови делали чай, а вобла шла на обед из двух блюд.
Это было как раз такое место, где расхожее, элементарное, соседствовало с элитарным на каждом шагу. Идя утром к умывальнику, каждый мог быть остановлен криком с предложением поговорить о Логосе. Так кричал Акович, он же А. Л. Волынский, когда чистил зубы. Известный эрудит, который готов полемизировать, как с представителями старой интеллигенции, так и с бывшей челядью на кухне вокруг тёплой ещё плиты. За сложность внутреннего мира Аковича любили первые, за простоту и доступность вторые. О нем говорили так: «Он как апостолы русский, хотя и еврей».
Жуканец, он же В. Б. Шкловский, в растрате творческих сил взрывался фейерверком мысли. Он был шумным и щедрым человеком, в его голове немаленького объема зародился формальный метод в литературоведении, он же китайский. Писательница Доливе, педагог-бытовик Сохатый, все они разные ипостаси самой писательницы Ольги Форш была близка установка Жуканца, который был постоянно занят лепкой нового человека. Например, автор стремился к взрыву пограничных столбов времени. Уверенность Долива заключалось в том, что если внутренний мир человека не обогащать, то он сможет утечь сквозь пальцы. Он не сможет состояться как организованная личность и будет зависеть от зверя в себе, быть может и тайно. Сохатый преподавая творчеств только начинающим авторам, которые считали, что прочитанные ими десяток шедевров, позволят одиннадцатый написать самостоятельно. Он им предлагал работать, описывая, к примеру, памятник Петра лишь пятью строчками, но глазами какой-то подруги или какого-то друга, живущего в Китае. Только один сумел уложиться в объем. Это выглядело где-то так: « В Китае ... у меня нет девочки, а в загс... хожу с Сашей из Красного треугольника. Памятник тот она отлично видала, но размазывать там нечего...»
Сохатому обещали место какого-то заведующего где-то. Он получал авансами улыбки и туманные слова, рождающие смутные надежды одна из сестер-совладелиц кафе «Варшавянка» панна Ванда. Но как-то в один миг сестры пропали. Спустя годы автор встретил их в Италии, они занимались чем-то вроде древнейшей профессии.
Тот же Жуканец, согласно своей «схеме нового человека», утешал друга, что мол индивидуум будет полностью лишен остатка всех личных начал, и затем свободный он вспыхнет всеми мыслимыми возможностями своего интеллекта. Он ходил с ним на поэтический вечер Гаэтана, будучи последним. «С ним закончилась любовь... Страница эта закрыта с ним навсегда». Сохатый все же продолжал свои изыски в области быта и сказа. За полфунта хлеба с одной конфетой он читал русскую литературу в одном из клубов Ленина, летя на своем Сумасшедшем корабле в неизвестное будущее. Иногда он радовался счастью видеть и слышать удивительную команду и пассажиров. А. Белый, инопланетный гастролер с «Романом итого», почти гениальный поэт Микула, имеющий те же истоки, что и Распутин, М. Горький (Еруслан), который защищал «их» перед «нами» и «нас» - это из «старых» перед «ними».
Н. П. Павлович, она же поэтесса Элан утверждала, что «последняя снежная маска» - это она. И Котихина, художница и ученица Рериха, и Евгений шварц, он же Геня Чорн, организатор всевозможных капустников и импровизатор-конферансье - они из «новых». Л. Лунц, или просто Вова, юноша фавн, чей могучий разбег остановился только из-за ранней смерти, не успевшей помешать ему выбросить стяг, а удивительно даровитая молодежь уже собралась под этим стягом: Вс. Иванов («брат алеут») - творец душистой и пряной прозы, М. Слонимский (Копильский), в комнате в которой родился этот братский союз писатлей и поэтов, которые верили, что искусство реальнее самой жизни. Николай Тихонов - родоначальник новой лиричности, поэт. Зоя Полонская, которая не была ни поэтессой, ни сестрой, а полноправным братом, хотя и женщина поэт, все они связали своим творчеством воедино две эпохи. Они, не предавая искусство Еруслан, который очень внимательно относился к молодежи, йенил ее и поддерживал. Именно через него осуществлялась связь культуры грядущей с культурой прошлой. Как рабочий и интеллигент, пришел час, когда их встреча в его лица произошла буз какого-то взаимного истребления.
Сумасшедший корабль, завершивший своё плавание через почти два года после кронштадтских событий, сумел сделать для русской литературы, гораздо больше, чем какое-нибудь созданное специально творческое объединение писателей и поэтов.

 


КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ РОМАНА «Сумасшедший корабль»
пересказала Осипова А. С.

 

Обращаем ваше внимание, что это только краткое содержание литературного произведения «Сумасшедший корабль». В данном кратком содержании упущены многие важные моменты и цитаты.

Яндекс.Метрика