Краткое содержание: Божественная комедия

Ад
Данте, стоя на полдороге жизни, совершенно заблудился, будучи в дремучем лесу. Было очень страшно, окружали дикие звери - аллегория пороков; деться было некуда. Тут неожиданно возникает призрак, который был тенью любимого мною, по сей день древнеримского поэта Вергилия. Я молю его о помощи. Он дает мне обещание проводить меня в странствие по загробному миру, чтобы я смог увидеть своими глазами Рай, Ад и Чистилище. Я готов идти за ним.
А под силу ли мне будет подобное путешествие? Я немного оробел и стал колебаться. Вергилий меня укорил, сказав, что даже Беатриче (моя теперечи покойная любовь) спустилась к нему самого из Рая в Ад и просила меня быть её проводником для путешествия по загробному миру. Если это на самом деле так, то колебаться никак нельзя, нужно быть решительным. Проводи меня в загробный мир, мой наставник и учитель.


Над входом в ад располагалась надпись, которая напрочь отнимает всю надежду у входящих туда. Мы проследовали. Здесь, сразу за входом стонут жалкие душонки людей, не делавших при жизни ни зла, ни добра. После течет река Ахерон. Через эту реку Харон на лодке перевозит мертвецов. Нам нужно поехать с ним. «Но ведь ты не мертв!» - с гневом кричит на меня Харон. Усмирить его удается только Вергилию. Мы поплыли. Издали слышится грохот, сверкает пламя и дует сильный ветер. Я почти сразу лишился чувств...
Первым кругом ада является Лимб. Тут находятся души некрещеных младенцев и ранее славных язычников - поэтов, воителей, мудрецов (среди них был и Вергилия). Они не подвержены мучениям и лишь скорбят, что, таким как они, нехристианам нет места в Раю. Мы вместе с Вергилием примкнули другим великим поэтам древности, одним из них был Гомер. Они шли степенно и рассуждали о неземном.
Перед тем как спуститься во второй круг в подземном царстве демон Минос смотрел, кого из грешников в какой круг ада следует отправить. На мое появление он отреагировал точно так же как и Харон, но Вергилий смог усмирить его. Нам было видно, как уносятся адским вихрем души всех сладострастников (Елена Прекрасная, Клеопатра и многие другие). Среди них находилась Франческа, неразлучная и здесь со своим любовником. К трагической гибели привела их та самая безмерная взаимная страсть. Сильно сострадая им, я опять оказался без сознания.
В третьем круге свирепствовал звероподобный пес Цербер. Он начал лаять на нас, но Вергилий сумел усмирить и его. Здесь всех валяли в грязи, под тяжелым ливнем, это были души, которые при жизни грешили обжорством. Среди этих душ я увидел своего земляка, флорентийца Чакко. Мы с ним разговорились о судьбе родного города. Чакко попросил меня, когда я вернусь обратно, напомнить о нем всем живым людям.
Плутос был демоном, который охранял четвертый круг ада, там казнили Скупцов и расточителей (среди них было большое количество духовных лиц - кардиналы, папы). Вергилию опять пришлось осадить демона, чтоб тот отстал от меня. Из четвертого круга мы опустились в пятый, где мучились ленивые и гневные, которые погрязли в глубоких болотах Стигийской низины. Приблизились мы к башне.
Это была целая крепость, вокруг которой находился большой водоем. По водоему в челне передвигался гребец, демон Флегий. После того как была закончена очередная перебранка мы погрузились в челну и поплыли. Один из грешников попытался ухватиться за борт, я обругал его, а Вергилий быстро спихнул. Перед нами предстал адский город Дит. В него мешала войти разная мертвая нечисть. Вергилий меня оставил (ох как мне было страшно одному!) и отправился разузнать, в чем дело, вернулся очень озабоченный и в тоже время обнадеженный.
В это же время предстали перед нами адские фурии и стали угрожать. Выручить нас смог лишь небесный посланник, внезапно возникший и обуздавший злобу. Мы смогли войти в Дит. Всюду располагались гробницы, объятые пламенем, из них постоянно доносились стоны еретиков. Между гробниц мы пробирались по узкой дороге.


Из одной гробницы неожиданно выскочила очень мужественная фигура. Это была Фарината, мои предки являлись его политическими противниками. Услышав мой разговор с Вергилием, по говору он узнал во мне своего земляка. Он был гордецом, и возникало ощущение, что он презирал всю бездну Ада. Мы начали с ним спор и тут из горницы, стоящей рядом, высунулась еще одна из голов: да ведь это же был отец моего близкого друга Гвидо! Ему привиделось, что я уже мертв и что сын его тоже скончался, и он моментально упал ниц. Фарината, пожалуйста, успокой его, сын у него не умер.
Около спуска из шестого в седьмой круг прямо над могилой папы-еретика, Вергилий попытался рассказать мне, как устроены оставшиеся три круга ада, которые сужались книзу, приближаясь к центру земли. Поведал, в каком круге, карают за какие грехи.


Седьмой круг сжат горными хребтами и охраняется демоном -полубыком Минотавром, который грозно завыл на нас. Вергилий на него прикрикнул, и мы побыстрее ушли от него подальше. Увидели кровью кипящий поток, в нем варились разбойники и тираны, а с берега кентавры стреляли из луков. Кентавр Несс вызвался быть провожатым для нас, повел рассказ о казнимых здесь насильниках и дал возможность перейти вброд кипящую реку.
Вокруг нас были колючие зеленые заросли. Я надломил одну ветку и увидел, как из неё начала струиться черная кровь, а ствол начал стонать. Оказалось, что кустами являются души самоубийц (насильников над своей собственной плотью). Их постоянно клюют птицы из ада Гарпии и топчут мертвецы, пробегающие мимо, все это причиняет им ужасную невыносимую боль. Один из растоптанных кустов попросил меня дать все сломанные сучки, валявшиеся рядом. Как позже выяснилось, он являлся моим земляком. Я быстро исполнил его просьбу, и мы отправились дальше. Увидели песок, на который сверху опускаются хлопья огня, каждый раз опаляя грешников, и те стонут и кричат. Только один молчит. Как оказалось, это был царь Капаней, мрачный и гордый безбожник, он был сражен богами за свою большую строптивость. Он и по сей день остается верным себе: или все время молчит или громко клянет богов. «Ты сам для себя стал мучителем!» - попытался перекричать его Вергилий...
И вот уже навстречу нам двигались души новых грешников. Я среди них смог распознать, хоть и с трудом, своего старого учителя Брунетто Латини. Он был среди повинных в склонности к однополой любви. Мы немного поговорили, и Брунетто сказал мне, что в мире живых меня ожидает большая слава, но предстоят и тяготы, перед которыми я должен буду устоять. Учитель просил меня сберечь его главное сочинение, в котором он был жив - «Клад».
Еще три грешника плясали в огне. Все они, когда то были флорентийцами и уважаемыми гражданами. Я немного поговорил с ними о том, что ожидает родной город. Они просили всем живым землякам передать, что я видел их. Потом Вергилий подвел меня к глубокому подвалу - это был восьмой круг. Нас пропустил туда адский зверь и лез к нам оттуда.
Это был хвостатый пестрый Герион. Пока он готовился к спуску, у нас было время увидеть последних мучеников в седьмом круге, это были ростовщики, которые маялись в вихре пылающей пыли. У каждого на шее был разноцветный кошелек с разным гербом. Вступать в разговор я с ними не стал. Мы отправились дальше. Мы уселись верхом на Гериона и плавно полетели в провал, вперед к новым мукам. Когда спуск был окончен, Герион вернулся обратно.
Восьмой круг ада был разделен на десять рвов, которые назывались Злопазухами. В первом рву казнили соблазнителей женщин и сводников, во втором - льстецов. Сводников по-зверски бичевали рогатые бесы, а льстецы находятся в жидкой массе вонючего кала и оттуда исходит нестерпимая вонь. Одна шлюха была тоже направлена для наказания сюда, потому что блудила и льстила своим любовникам, говоря, что ними ей хорошо.


Третий ров был выложен камнем, имеющим круглые дыры, из них торчали горящие ноги высокопоставленных лиц духовенства, которые занимались торговлей церковными должностями. А их головы и туловища были зажаты скважинами в каменной стене. А х преемники после смерти тоже окажутся на их месте и будут дрыгать ногами. Такое объяснение дал нам папа Орсини, принявший за своего преемника меня.


В четвертом рве мучились все колдуньи, звездочеты и прорицатели. У них были скручены шеи таким образом, что рыдая, они орошали слезами свой зад, а не грудь. Я сам разрыдался, когда увидел такое измывательство над людьми, а Вергилий сказал мне, что грешников жалеть - это большой грех. И он с большим сочувствием поведал мне историю о своей землячке Манто, которая была прорицательницей, её именем назвали родину моего наставника - Мантуя.


Пятый ров был наполнен кипящей смолой, в который крылатые черные черти Злохваты помещали взяточников и следили, чтоб они не смели высовываться, а то его поддевали крюками и отделывали жестоким образом. У чертей были клички: Косокрылый, Злохвост и др. Некоторую часть дальнейшего пути мы будем идти вместе с ними. Они постоянно кривлялись и показывали языки, а их шеф произвел своим задом вообще непристойный звук. Такого я еще никогда не слышал. Мы следуем с ними вдоль канавы, в которой грешники ныряют в кипящую смолу и прячутся, а один не успел, и его немедленно подцепили на крючья и хотели начать терзать, но прежде разрешили нам поговорить с ним. Бедняга поступил очень хитро и сумел усыпить бдительность Злохватов и умудрился нырнуть обратно в смолу, где его уже не могли разыскать. Черти были раздражены и начали драться, двое из них тоже угодили в смолу. Мы в это время поспешили удалиться, но не успели. Они полетели за нами. Вергилий успел меня подхватить, и мы еле успели скрыться в шестом рве, где они уже не были хозяевами. Здесь изнывали лицемеры под тяжестью позолоченных свинцовых одежд. Был и распятый (колами прибитый к земле) иудейский первосвященник, который настаивал на казни Христа. Его топтали ногами лицемеры, отяжеленные свинцом.
Трудным был и переход по скалистому пути в седьмой ров. Там обитали воры, которых постоянно кусали ядовитые змеи. От таких укусов они превращались в прах и в одну секунду восстанавливались снова в своем обличье. Среди них был и Ванни Фуччи, который в свое время обокрал ризницу и свалил вину на другого. Он был человеком богохульствующим и грубым. На него немедленно набросились две змеи. После чего я видел, как один змей сливался воедино с вором, после этого он принял его облик и стал человеком, а вор уполз, превратившись в змею. Просто чудеса! Вы никогда не встретите таких метаморфоз у Овидия.
В восьмом рву находились коварные советчики. Среди них можно было увидеть Улисса (Одиссея), его душа была заточена в пламя, но могла говорить. Так Улисс смог поведать нам о своей гибели: в жажде познаний неведомого он с небольшой горсткой смельчаков уплыл на другой конец белого света и там потерпел кораблекрушение, тогда вместе со своими друзьями ему пришлось принять смерть вдали от всего мира.
Другое говорящее пламя скрывало в себе лукавого советчика, который поведал нам о своем грехе: этот советчик помогал римскому папе в одном деле, которое было неправедным, и думал, что папа сможет отпустить его грех. Но всегда к простодушному грешнику небеса относятся с большим терпением, чем к тем, кто рассчитывает, что ему поможет раскаяние. В девятом рву происходила казнь сеятелей смуты. Здесь были собраны все зачинщики религиозных смут и коварных заговоров. Дьявол при помощи тяжелого меча отсекал им уши и носы, а потом дробил черепа. Тут находился и Магомед, который побудил Цезаря к гражданской войне Курион и войн-трубадур Бертран де Борн без головы (голову вместо фонаря нес он в руке и та восклицала: «Горе!»).


Дальше я встретил своего родича, который был, сердит на меня, за то, что насильственная смерть его не была отомщена. После этого мы спустились в десятый ров, там алхимики страдали от вечного зуда. Один из них был сожжен, потому что хвастался в умении летать, и про это было донесено. В Аду же он находился потому, что тоже был алхимиком. Здесь же в десятом рву принимали казнь все вруны, и люди, выдававшие себя за других людей, а так же фальшивомонетчики. Двое из них начали драку, и потом еще долгое время продолжалась перебранка. Вергилий сделал мне упрек, потому что я слушал их с неистовым любопытством.
Так закончилось наше путешествие по злопазухам, и мы отправились к колодцу, который вел из восьмого в девятый круг Ада. Там стояли древние гиганты, титаны. В их числе был и Немврод, который злобно прокричал нам что-то на необъяснимом для нас языке и тогда Антей, который на своей огромной ладони спускал нас по просьбе Вергилия на дно колодца, тут же выпрямился.
Итак, мы находились на самом дне вселенной, расположенном около центра земли. Перед нами простиралось ледяное озеро, там мерзли те, кто предал своих родных. Одного я совершенно случайно коснулся ногой и тот заорал, но имя свое так и не назвал. Тогда я сам вцепился ему в волосы, и его кто-то окликнул по имени. Негодяй, сейчас я знаю твое имя и обязательно расскажу о тебе всем людям. А он ответил мне: «Можешь врать, что тебе захочется про меня и про всех других!». А вот еще и ледяная яма, в которой один мертвец догрызал череп другого. Я спросил у него за что? Тот оторвался от жертвы и ответил мне, что граф Уголино мстит своему единомышленнику, который был архиепископом Руджьери. Когда то он уморил его детей и его самого голодом, заточив под стражу в Пизанскую башню. Их страдания были нестерпимы, деть умирали на руках отца, а потом и сам он скончался. Мы идем дальше. Перед нами Альбериго. Насколько я знаю, он еще жив, как же тогда он очутился в Аду? Но мне объяснили, что случается и такое, когда тело еще среди живых, а душа уже находится в преисподней.
В центре земли находился вмерзший в лед властитель всего Ада, обезображенный трехликий Люцифер, который в один момент был низвержен с небес, и при падении продолбил землю преисподней. Из одной его пасти торчал Иуда, из другой Брут и из третей Кассий. Он постоянно жует их и терзает своими когтями. Но хуже всех было самому гнусному из предателей - Иуде. Из Люцифера выходила скважина, которая тянулась к поверхности земного полушария с другой стороны. Мы потихоньку протиснулись в неё и оказались на поверхности и, наконец, смогли увидеть звезды.

Чистилище
Да помогут мне музы при воспевании второго царства. Его стражем является Катон, который неприветливо встретил нас и начал расспрашивать, кто мы такие и откуда взялись. Вергилий все объяснил, и чтобы хоть как то умилостивить Катона очень тепло отозвался о его любимой жене Марции. Причем здесь моя Марция? Давайте пройдем к берегу моря, вам не помешало бы умыться. Здесь перед нами расстилалась морская даль с росой в прибрежных травах. Этой водой Вергилий смыл с лица моего копоть покинутого нами Ада.
Из морской дали к нам направлялся челн, управляемый ангелом. Там были души усопших, которым повезло не попасть в Ад. Когда они спустились на берег, ангел уплыл обратно. Все тени прибывших на берег толпились возле нас. В одной тени я распознал своего давнего друга, певца Козеллу. Мне захотелось его обнять, но я не смог сделать этого, потому как тень сама по себе бесплотна и пришлось обнимать лишь себя. По моей просьбе Козелла начал петь про любовь, все его заслушались, но тут возник Катон и начал кричать на всех и тогда мы поспешили к горе Чистилища.


Вергилий был очень недоволен собой, потому что возник повод накричать на него. Теперь нам предстояло узнать предстоящую дорогу. Понаблюдаем куда пойдут прибывшие тени. Сами они только что увидели, что я не могу пропускать через себя свет и не являюсь тенью, отчего сильно удивились. Вергилий все рассказал им. И они пригласили нас проследовать за ними.
Мы спешили к подножию горы Чистилища. Но все ли из шедших туда торопились попасть в место назначения? Около большого камня сидела группа, которая не очень-то торопилась взойти наверх горы. Среди таких ленивцев я заметил своего приятеля Белакву. Приятно было увидеть, что он остался верным себе, ведь и при жизни не особо любил спешить.


В предгорьях Чистилища я немного пообщался с тенями жертв, умерших от насильственной смерти. Многие из них оказались изрядными грешниками, но когда прощались с жизнью, смогли поплатиться за грехи и не оказались в Аду. Это неверно досадовало дьявола, который лишился добычи. Но и здесь он нашел ка отыграться: не имея власти над душой убитого грешника, он надругался над его телом.
Недалеко мы увидели тень царственно-величественного Сорделло. Они вместе с Вергилием узнали друг в друге земляков поэтов и по-братски начали обниматься. Вот тебе и Италия, которая считалась грязным борделем, где напрочь были порваны любые узы братства! Особенно хороша в этом была моя Флоренция, уж нечего сказать...
Сорделло был рад согласиться сопровождать нас по Чистилищу. Он считал для себя большой честью помочь уважаемому Вергилию. Так беседуя, мы приблизились к ароматной цветущей долине, где ведя подготовку к ночлегу располагались тени высокопоставленных господ. Мы наблюдали за ним лишь издали.
Когда настал вечерний час желания стали влечь уплывших к любимым, припоминая минуту расставания... Как то раз в долину отдыха пробрался змей коварного соблазна, но ангелы прилетели и изгнали его.
Я прилег отдохнуть на траву и во сне меня переместили прямо к вратам Чистилища. Ангел, который охранял их, семь раз начертал на моем лбу букву «Г» - первую в слове грех (Это означало семь смертных грехов, и по мере восхождения на гору каждая из букв будет поочередно стираться с моего лица). Мы очутились во втором царстве загробного мира и за нами закрылись ворота.
Начали долгое восхождение по горе. Так мы оказались в первом круге Чистилища, где свой грех искупали гордецы. Для посрамления гордыни здесь были построены статуи, которые воплощали идею смирения как высокого подвига. Тени, которые при жизни были несгибаемы, согнулись здесь под тяжестью каменных глыб.


Согнутые мертвецы пели молитву «Отче наш...».Среди них находился художник-миниатюрист Одериз, который при жизни кичился от громкой славы. Теперь он уже осознал, что нечем было кичиться: перед лицом смерти все равны и стар и млад, а слава вообще явление приходящее и уходящее. Чем раньше ты поймешь это и обуздаешь свою гордыню, тем лучше будет для тебя.
Перед нашими ногами были барельефы, которые запечатлели сюжеты наказания гордыни. Так пребывание нас в первом круге было окончено. Возникший ангел убрал с моего лица первую букву «Г», символизируя, что гордыню я сумел преодолеть.
Переместились во второй круг. Здесь временно обретают слепоту завистники. Тут есть и женщина, которая из зависти желала зла своим землякам, и очень радовал всем их неудачам... В этом круге после смерти я должен пройти недолгое очищение, потому как мало и очень редко кому-либо завидовал. А вот в пройденном нами круге гордецов я мог задержаться надолго.
Вот перед нами все ослепленные грешники, которые когда-то испытывали сильную зависть. В тишине звучат слова первого из завистников - Каина «Меня убьёт тот, кто только встретит!» Я, опасаясь, приник к Вергилию и он сказал мне, что высший вечный свет не может быть доступен завистникам, которые были увлечены земными приманками.


Когда был окончен второй круг, перед нами вновь возник ангел и стер следующую букву «Г». На третьем круге нам пришлось увидеть человеческую ярость (кроткого юношу толпа забивала каменьями). В этом круге проходят, очищение души, одержимые ранее гневом.
Даже в потемках Ада не видел такой черной мглы, как в круге, где происходит смирение ярости гневных душ. Так, один из них, ломбардец Марко, решил со мной поговорить и признался, что нельзя за все происходящее полагаться лишь на высшие силы, и никогда, не снимается с человека ответственность за его деяния и нельзя отрицать свободу человеческой воли.


Читатель приходилось ли тебе бродить в горах темным вечером, когда уже совсем не видно солнца, вот это же делали и мы. Я вновь ощутил, как крыло ангела прикоснулось к моему лбу, и еще одна буква была стерта. Мы попали в четвертый круг, который освещался последним лучом заката. В этом кругу проходят очищение ленивые, чья любовь к благу в свое время оказалась медлительной.
Ленивцы обязаны здесь стремительно бегать, не имея ни малейшего притворства. В качестве вдохновения используются Дева Мария и Цезарь, которым, как известно, нужно было проявлять расторопность. Они пробежали мимо нас и скрылись. Очень захотелось спать, я уснул и увидел сон...
Привиделась мне очень мерзкая баба, которая на моих глазах стала прелестной красавицей, потом в ту же секунду она превратилась в еще большую уродину. Это была мнимая привлекательность порока. С моего лба исчезла еще одна буква, и так я победил еще один порок - лень. Затем мы поднялись в пятый круг к скупцам и расточителям.
Одними из отвратительных пороков является алчность к золоту, скупость и жадность. Одному одержимому жадностью в глотку влили расплавленное золото: пей на здоровье! Мне было очень некомфортно в окружении большого количества скупцов, но в этот момент возникло землетрясение. Я по своему невежеству не мог понять от чего...
Оказалось, что гора тряслась от ликования, что одна из душ сумела вылечиться и очистилась. Это был римский поэт Стаций, являющийся большим поклонником Вергилия, он был очень рад, что дальше сможет сопровождать нас на пути к вершине Чистилища.
С моего лба стерли еще одну букву, которая обозначал грех скупости. Но Стаций, кстати, не был скуп, напротив он был очень расточительным, но это вторая крайность и они караются вместе. Сейчас мы очутились в шестом круге, где проходили очищение чревоугодники. Здесь хорошо бы было знать, что у христиан подвижников обжорство не было распространено.


Муки голода ожидали бывших чревоугодников. От этого они становились тощими, и оставалась лишь кожа да кости. Среди них был мой покойный земляк и друг Форезе. Мы поговорили о Флоренции и в очередной раз поругали распутных дам этого города. Я все говорил знакомому о Вергилии и о том, что надеюсь встретить свою любимую Беатриче в загробном мире.
С поэтом старой школы, тоже являющимся чревоугодником мы поговорили о литературе. Он признал, что те, кто является сторонником «нового сладостного стиля» большего достиг в любовной поэзии, чем он сам и мастера близкие для него. Так с моего лба была стерта последняя буква и перед нами открылась дорога в высший путь Чистилища - седьмой круг.
А у меня перед глазами все время стоят худые и голые чревоугодники, как они сумели так сильно отощать. Ведь тени не тела и они не могут голодать. Вергилий пояснил мне: тени не имеют плоти, но все же немного повторяют очертание тела, которые без пищи сильно бы исхудали. В седьмом круге происходило очищение палимых в огне сладострастников. Они поют, горят и восславляют примеры целомудрия и воздержания.


Все охваченные пламенем сладострастники, были разделены на две группы: не имевшие меры в соитиях двуполых и предававшиеся однополой любви. Среди последних были поэты Арнольд и Гвидо Гвиницелли, которые изысканно приветствовали нас на родном наречии.
Сейчас нам самим предстояло преодолеть стену огня. Я был испуган, но наставник сказал мне, что это и есть путь к Беатриче (Земной рай, который располагался на вершине Чистилищной горы). И вот мы втроем вместе со Стацием идет в пламя. Когда все было пройдено начало вечереть, мы остановились для отдыха, и я немного поспал. После сна Вергилий сказал мне слова одобрения и напутствия, больше он ничего не скажет.
Мы находились в земном раю, в цветущей роще, которая оглашалась щебетом плит. Я заметил прекрасную донну, которая пела и собирала цветы. Она поведала нам, что здесь был золотой век, и блюлась невинность, но потом среди этих плодов и цветов счастье первых на земле людей было погублено в грехе. Когда я услышал эти слова, то взглянул на Стация и Вергилия: они оба сияли блаженными улыбками.


О Ева! Тут было так замечательно, ты своим дерзаньем все погубила! Мимо нас проплывали живые огни, под ними шли праведные старцы в белых одеждах, увенчанные лилиями и розами танцуют великолепные красавицы. Я не мог оторвать глаз от этой восхитительной картины. И вдруг я заметил свою любимую. Потрясенный этим я невольно придвинулся к Вергилию. Но мой отец и спаситель исчез! Я стал рыдать. «Данте, не вернется больше Вергилий. По нему тебе не нужно плакать. Взгляни на меня, это я, твоя Беатриче! Как ты здесь очутился?» - в гневе спросила она. Тут некий голос задал ей вопрос, почему она столь строга ко мне. Она сказала, что я был неверен ей после её кончины. Признал ли я свою вину? В тот момент меня душили слезы раскаяния и стыда. Но она приказала не отводить глаз. В тот момент я вновь лишился чувств и оказался погруженным в Лету, эта река давала забвение всех совершенных грехов. Беатриче, теперь ты можешь взглянуть на того, кто так сильно предан тебе, и стремиться быть с тобой. После разлуки более десяти лет я смотрел ей прямо в глаза, и мое зрение на минуту померкло от её ослепительного взгляда. Прозрев, я вновь очутился в чудесном Земном Раю, но вдруг вокруг стали приходить ужасные видения: распутство, поруганные святыни и чудовища.


Беатриче была очень оскорблена, понимая, что в явленных нам видениях кроется много дурного, но она была уверена, что добра сможет победить зло. Мы приблизились к реке Эвное, глоток воды из которой способен укрепить память о том добре, которое ты совершил. Стаций и я омылись в реке. При глотке её вкуснейшей воды я почувствовал новые силы. Теперь я был чист и мог подняться на звезды.
Вместе с Беатриче мы решили полететь из Земного Рая в Небесный в такие высоты, которые недоступны уразумению. Я не успел заметить, как мы уже взлетели к солнцу. Неужели я способен на это, оставшись живым? Однако Беатриче этому нисколько не удивилась: если человек очистился, он становиться духовным, а не дух даже легче эфира, когда не отягощен грехами.
Так давайте здесь и расстанемся друзья - не нужно дальше читать, иначе вы пропадете в бескрайности непостижимого! Однако если вам необходима духовная пища, тогда вперед за мной! Находимся мы в первом небе Рая - это небо Луны, Беатриче назвала ее первой звездой; в ее недра погрузились, но трудно представить такую силу, которая будет способна вместить замкнутое тело - которым являюсь я в другое тело, тоже замкнутое - это Луна.
В ее недрах нам повстречались души монахинь, которые были похищены из монастырей, а позже насильно выданы замуж. Они не смогли сдержать обещания при пострижении о сохранении девственности, это случилось не по их вине, но сейчас им недоступны высокие небеса. Может они жалеют об этом? Нисколько! Жалеть - это означает не соглашаться с праведной высшей волей.
Все же не понимаю: почему они виноваты, если их заставляли насильно? Почему им нельзя подняться выше сферы Луны? Винить нужно насильника, а не жертву! Однако Беатриче уточнила, что жертва так же несет ответственность за то, что над ней совершили насилие, если она не противостояла этому.


Беатриче считает, что неисполнение обещания, почти не совместимо с добрыми поступками, их нужно сделать очень много, чтобы искупить вину. Мы отправились ко второму небу Рая под названием Меркурий. Там живут души честолюбивых праведников. Это не тени, которым встречались в других загробных мирах, это светила, которые лучатся и сияют. Один из этих светил вспыхнул ярче других, когда общался со мной. Позже выяснилось, что им был римский император и законодатель Юстиниан. Он осознает, что пребывание не выше, а именно в сфере Меркурия, это для него предел, так как честолюбцы, которые делали дела только для своей славы, то есть в первую очередь, любя только себя, упустили луч настоящей любви к божеству.
После чего светило Юстиниана слилось с другими огнями, огнями праведных душ. Я стал размышлять, и постепенно задал себе вопрос: зачем отцу Богу нужно было жертвовать своим сыном? Ведь можно было так просто, верховной волей, простить смертным людям грех Адама! Беатриче сказала, что высшая справедливость этого требовала, чтобы сами люди искупали его вину. На это оно не способно, и пришлось создать земную женщину, чтобы Христос - сын божий, который совмещает в себе человеческое и божеское, смог сделать это.
Мы отправились на небо под номером три под названием Венера, там живут души любвеобильных, которые сияют в недрах ее звезды. Одним из этих духов был король Венгрии Карл Мартелл, он стал говорить со мной, и высказал свое мнение, что люди могут реализовать свои способности, только действуя на поприще, которое отвечает всем потребностям его натуры: ведь не хорошо когда прирожденный воин становиться священником...
Сияние других любвеобильных душ было сладостным. Здесь столько блаженного света и небесного смеха! А в аду внизу угрюмо и безотрадно сгустились тени... Один из светил стал говорить со мной, это был трубадур Фолько, он осуждал церковную власть, корыстных кардиналов и пап. Флоренция - это место дьявола. Но он верит, что вскоре станет все намного лучше.


Четвертой звездой было Солнце, там жили мудрецы. Вот сияющий дух великого Фомы Аквинского, который был богословом. Он довольный и радостный приветствовал меня, он показал мне остальных мудрецов. Их пения напоминало мне церковный благовест.
Фома стал мне рассказывать о Франциске Ассизском, который был втором супруге Нищеты после Христа. Монахи, в числе которых были и его ученики, именно глядя на него стали ходить босиком. Он прожил свою жизнь свято и умер в лоне Нищеты - на голой земле голый человек.
Речь Фомы слушал не только я, а так же светы, то есть духи мудрецов, которые перестали кружиться в танце и петь. После него стал говорить францисканец Бонаветура.
На хвалу своего учителя, которую воздав, доминиканец Фома, он в ответ восславил Доминика - учителя Фомы, который был земледельцем и слугой Христа. Кто сейчас будет продолжать его дело? А достойных на это место нет!
Слово вновь взял Фома. Он рассказывает о достоинствах Соломона, который попросил себе ума у Бога, а так же мудрости, но не для того, чтобы решать богословские вопросы, а чтобы правильно управлять народом, так называемой царской мудрости, которая была ему и дарована. Люди не надо поспешно судить строго друг о друге! Один занимается добрым делом, другой злым, а если первый упадет, а второй наоборот восстанет?
Что же случиться в судный день с жителями Солнца, когда все духи обретут плоть? Они так духовны и ярки, что их очень трудно представить материализованными. Наше пребывание здесь заканчивается, и мы полетели к пятому небу, это Марс, там сверкают духи, которые воевали за веру, они расположены в форме креста и играет сладостный гимн.
Один из светил, которые образуют крест, продвигался внизу, даже не выходя за пределы креста, он становился все ближе ко мне. Это был дух моего отважного и доблестного прапрадеда, он был воином Каччагвиды. Дух приветствовал меня и стал восхвалять то время, в котором он жил еще на земле, и которое, к сожалению, миновало, настало худшее время.
Я очень горжусь своим предком и происхождением, оказалось, что на Раю, а не только на суетной и грешной земле можно испытать такие чувства. Каччигвида стал рассказывать мне о своих предках, которые были рождены во Флоренции, и о себе. На гербе его предков была изображена лилия белого цвета, которая сейчас уже окрашена кровью.
Я хочу у ясновидца узнать о своем будущем, о своей судьбе. Что же ожидает меня дальше? Он сказал, что меня изгонят из Флоренции, я познаю горечь чужого хлеба в не радостных скитаниях и крутизну чужих для меня лестниц. Я не буду общаться с нечистыми политическими партиями, к моей чести, однако я сам себе буду партией. В конце концов, мои противники будут осрамлены, а меня ожидает победа и триумф.
Беатриче и Каччагвида порадовали меня. Пребывание на Марсе было закончено. Теперь отправляемся на шестое небо, улетаем с пятого неба - красного Марса и попадаем на белый Юпитер, там обитают души справедливых. Их светы образуют буквы, означая призыв справедливости, а затем в орла, который означает символ правосудной власти, грешной, неведомой, исстрадавшейся земле, однако утвержденной в небесах.
Это орел был достаточно величественным, он начал со мной разговор. Орел называет себя "я", но мне то и дело слышалось "мы", ведь справедливая власть коллегиальна. Он понял то, что я сам не мог понять: почему в Рай имеют доступ только христиане? Чем не угодил индус добродетель, который даже не слышал про Христа? Я не пойму. Это правда, - говорил орел, - дурной христианин ведь хуже доброго эфиопа или перса.


Орел представляет собой справедливость, у него не главное клюв и когти, а только лишь око, которое составлено из достойнейших светов. Зрачком был дух псалмопевца и царя Давида, в ресницах сияли дохристианские праведники, хотя я совсем недавно говорил о Рае только для христиан, вот и давай волю сомнениям.
Дальше мы полетели к седьмому небу - это был Сатурн. Там обитали созерцатели. Беатриче стала еще ярче и красивее. Она уже не улыбалась мне, иначе она сама бы ослепла и ослепила меня. Духи созерцателей были безмолвны, если бы они запели, то оглушили бы меня. Об этом рассказал мне богослов Пьетро Дамьяно - священный светоч.
Дух Бенедикта гневно осуждал корыстных современных монахов, его именем был назван монашеский орден. Мы полетели к восьмому небу, когда дослушали его, это было созвездие Близнецов. Под ним я родился, в первый раз вдохнул воздух Тосканы и увидел солнце. С высоты созвездия я посмотрел вниз, и мой взор сначала прошел сквозь все райские сферы, которые мы прошли, а потом упал на малюсенький земной шарик, горстку права с ее горными кручами и реками.
В восьмом небе горят тысячи огней - духи великих праведников торжествуют. Мое зрение, упоенное ими, усилилось, и улыбка Беатриче не сможет меня ослепить. Она улыбнулась своей дивной улыбкой и снова пробудила во мне желание посмотреть на светозарных духов, которые запели гимн святой деве Марии, являющейся царицей небес.
Беатриче попросила, чтоб апостолы побеседовали со мной. Проник ли я в таинства священных истин? Апостол Петр спросил у меня о сущности веры. Я ответил, что вера является доводом в пользу незримого, смертные не способны собственными глазами видеть все то, что скрыто в Раю, - да познают они чудо, не имея никаких наглядных доказательств для его истинности. Петр вполне был доволен моим ответом.


Увижу ли я, являясь автором священной поэмы, родину? Буду ли увенчан лаврами в том месте, где меня крестили? Апостол Иаков задал мне вопрос о сущности надежды. Я ответил, что надежда есть ожидание будущей заслуженной и подаренной Богом славы. Иаков, обрадованный моим ответом, озарился светом.
На очереди должен быть вопрос о любви. Такой вопрос я услышал от апостола Иоанна. Отвечая, я не забыл добавить, что любовь может обратить нас к Богу и слову правды. Все апостолы возликовали. Так мой экзамен по понятиям Веры, Надежды и Любви был успешно окончен. Я увидел душу праотца Адама, всю в лучах света, он недолго жил в Земном Раю и был изгнана на землю, а после смерти долго находился в Лимбе, и лишь теперь переместился сюда.
Передо мной пылало четыре света: Адам и три апостола. Вдруг Петр побагровел и закричал: «Мой трон земной захвачен, мой трон, трон мой!» Петр ненавидел его преемника папу римского. А нам было пора уходить с восьмого неба и нестись в девятое, кристальное и верховное. Прибывая в неземной радости, Беатриче метнула меня в быстро вращающуюся сферу и сама тоже вознеслась.
Первое, что мне пришлось увидеть в сфере девятого неба, это была ослепительная точка, являющаяся символом божества. Вокруг нее производили вращение девять концентрических ангельских кругов. Приближенные к божеству и меньшие - херувимы и серафимы, и более отдаленные и поэтому обширные - ангелы и архангелы. На земле всегда думают, что великое больше малого, но на самом деле это не так.


Как рассказала мне Беатриче, ангелы являются ровесниками мироздания. Их стремительное движение является источником всего того, что движется во Вселенной. Те, кто поторопился отпасть от их сонма, были отправлены в Ад, а те, кому посчастливилось остаться, по сей день кружатся в Раю. Им не нужно хотеть, мыслить или помнить они и без того вполне удовлетворены!
Последним считается вознесение в Эмпирей - наивысшую область вселенной. Я опять уставил свой взор на ту, чья увеличивающаяся в Раю красота приподнимала меня все выше и выше. Вокруг был чистый свет и цветы и искры - все это были ангелы и блаженные души. Они сливались в какую-то сияющую реку и потом превращались в огромную райскую розу.


При созерцании розы и постигая общий план Рая, я захотел задать вопрос Беатриче, но рядом была не она, а ясноокий старец, облаченный в белое. Он указывал наверх. Я посмотрел - в недосягаемой высоте светилась она, и тогда я воззвал к ней. Она на меня взглянула, улыбаясь, и развернулась к вечной святыне. Всё.
Старцем в белом оказался святой Бернард. Отныне он был моим наставником. Вместе с ним мы продолжали созерцать на розу Эмпирея. В ней сияли души всех непорочных младенцев. Непонятно только почему в Аду находились некоторые души младенцев, ведь они не могли быть порочными, так же, как и эти. Бернард сказал, что бог видит, какие потенции заложены в младенце, дурные или добрые и начал молиться.
Бернард обращался с молитвой к Деве Марии за меня, чтоб она хранила меня и во всем помогала. Потом показал мне, что нужно смотреть наверх. Всмотревшись, я увидел ярчайший верховный свет. При этом я обрел вечную истину и не ослеп. Я созерцал божество в светозарном триединстве.


Краткое содержание поэмы «Божественная комедия» пересказала Осипова

 

Обращаем ваше внимание, что это только краткое содержание литературного произведения «Божественная комедия». В данном кратком содержании упущены многие важные моменты и цитаты.

Яндекс.Метрика