Язык романа А.С. Пушкина "Евгений Онегин"

Живая разговорная речь людей образованного общества звучит в романе постоянно. Примерами здесь являются диалоги Онегина и Ленского:

«...Скажи: которая Татьяна?»
- Да та, которая грустна И молчалива...»

Народное просторечие появляется в романе, когда на сцену выходят люди из народа. Вспомним речь няни Филипьевны:

«...Я, бывало,
Хранила в памяти не мало
Старинных былей, небылиц...

Такова же речь и Анисьи-ключницы

...Дай бог душе его спасенье,
А косточкам его
В могиле, в мать-земле сырой!

В приведенных примерах речи действующих лиц из народа нет ни чего искусственного, выдуманного. Пушкин избегал ложной выдуманной «простоты» и «простонародности» речи, а брал ее из жизни, отбирая при этом только те слова и выражения, которые вполне соответствовали духу и строю общенародного языка. Мы не встретим в романе ни областных диалектизмов, ни вульгаризмов, засоряющих, портящих язык.


Просторечие в романе встречается не только в речах няни и Анисьи, но оно является заметным элементом языка самого автора. В эпизодах из деревенской жизни, в описаниях родной природы, труда и быта крестьян мы находим самые простые слова, ранее считавшиеся неподходящими для поэзии. Таковы лошадка, жучка, дровни, хлев, пастух, и т. д. Критика реакционного лагеря резко протестовала против демократизации литературного языка, так отчетливо проводимой в романе Пушкина. К народному просторечию в романе примыкают элементы языка уст ного народного творчества. Пушкин цитирует строки из народной песни:


Там мужички-то все богаты,
Гребут лопатой серебро...

Описание сна Татьяны очень похож на русскую сказку. . Книжно-литературная речь, установившаяся ко времени Пушки на, также отражается в языке романа - и в повествовании автора, и в речи действующих лиц.

Кто жил и мыслил, тот не может
В душе не презирать людей;
Кто чувствовал, того тревожит
Призрак невозвратимых дней

Онегин в своем обдуманном монологе
«Когда бы жизнь домашним кругом
Я ограничить захотел...»


использует установившийся стиль литературной речи с традиционны ми оборотами, с поэтическими чисто литературными метафорами
В связи с этой струей языка романа встает вопрос и об использовании в нем славянизмов и архаизмов. Конечно, и славянизмы, и архаические обороты большей частью употребляются Пушкиным как стилистическое средство сообщения речи определенной окраски.


Но наряду с таким осознанным, стилистически оправданным использованием книжно-архаической лексики и фразеологии, наличие ее в романе, особенно в первых главах, объясняется еще некоторым влиянием установившихся литературных стилей, в том числе и классицизма. Поэтому-то, наряду с общим простым характером повествования, уже с самого начала мы встречаем в рассказе автора и архаические обороты, и старославянизмы: стары (а не «старые») годы, младая Семенова, младая повесть любви, сень кулис, старая форма осьмой, осьмнадцать («Фило софа в осьмнадцать лет»), вотще, хладный, воспомня, брег, ушед (вместо «уйдя»), сей (вместо «этот») и т. д. Все приведенные примеры взяты из первой и второй глав романа. В дальнейшем старославянизмы и архаизмы встречаются реже. Характерный пример: в главе VIII такие слова, как «молод», «холод», употребляются почти всегда уже именно в этой русской форме: «блажен, кто смолоду был молод», «...жизни холод», «душа холодная», «...как теперь окружена крещенским холодом она», «взгляд холодный»; только один раз это так часто встречающееся в восьмой главе слово дано в старославянской форме: «притворным хладом».
Уменьшение архаических элементов языка свидетельствует о даль нейшей эволюции языка Пушкина в сторону простоты.


Особо следует отметить использование сентиментально-романтического речевого стиля - для создания образа Ленского и в полемических целях (элегия Ленского и т. д.). В концовке главы седьмой мы встречаем и пародийно используемую лексику речевого стиля классицизма («Пою приятеля младого...»).
Использование мифологических имен и терминов, идущих от классицизма, в сентиментально-романтической поэзии (Зевс, Эол, Терпсихора, Диана и т. д.) является результатом влияния поэтической традиции; по мере движения романа таких случаев становится все меньше и меньше, последние главы почти свободны от них.


Современные бытовые иностранные слова и выражения вводятся в тех случаях, когда в русском языке нет подходящего слова для обозначе ния соответствующего предмета, понятия (I гл., XXVI - рассуждение о названиях предметов мужского туалета: «всех этих слов на русском нет»).
В главе восьмой введено слово «vulgar» для обозначения той непри ятной для автора черты, отсутствие которой так радует Пушкина в Татьяне.


Слово «вульгарный» сделалось, как известно, весьма распространенным русским словом.
Поскольку мы говорим не только о лексике, но вообще о стилистических особенностях языка, надо отметить и разнообразие синтаксических конструкций в языке романа. Совершенно так же, как и в отборе слов, Пушкин исходил здесь из принципа, выраженного в известном его замечании: «Истинный вкус состоит не в безотчетном отвержении такого-то слова, такого-то оборота, но в чувстве соразмерности и сообразности». Поэтому наряду с простыми и очень короткими предложениями Пушкин, когда это необходимо, пользуется длинными периодами, сложно-сочиненными и сложно-подчиненными конструкциями, достигающими иной раз величины целой строфы.Такова XXII строфа первой главы: «Еще амуры, черти, змеи...» и т. д.


Всем богатством разнообразной лексики и фразеологии, различных синтаксических средств Пушкин пользуется в романе с большим мастерством. В зависимости от характера эпизода, от отношения автора к лицу, о котором он пишет, стилистическая окраска языка меняется. Язык, как тонкий и острый инструмент в руках гениального художника, передает все оттенки чувств и настроений, легкость и шутливость или, напротив, глубину и серьезность мысли. В сочетании с характером стиха, меняющего свой ритмический узор, язык романа представляет необычайное разнообразие интонаций: спокойное повествование, шутливый рассказ, ирония, сарказм, умиление, восторг, жалость, печаль - вся гамма настроений проходит в главах романа. Пушкин «заражает» читателя своим настроением, своим отношением к героям романа, к его эпизодам.


Отметим еще одну особенность романа. Являясь первым реалистическим произведением, утверждающим подлинно народный характер литературы, роман, в то же время, отражает глубокое понимание автором задач, стоящих перед писателями, его внимание к литературному прошлому и настоящему.


Пушкин отдает осознает то, что уже достигнуто русской и мировой литературой, он хорошо знает ее, он постоянно как бы соотносит дело, совершаемое им, с делами своих литературных предшественников и современников.
В стиле романа это выражается в том, что мы постоянно сталкиваемся с различными литературными реминисценциями [отголосками, сопоставлениями). Так, роман начинается перефразировкой первого стиха басни Крылова «Осел и мужик» - «Осел был самых честных правил...»

Даже еще не опубликованная (но широко известная в списках после 1824 г.) комедия Грибоедова неоднократно вспоминается автором, иной раз - совершенно открыто: «Он [Онегин] возвратился и попал, как Чацкий, с корабля на бал».
В своих примечаниях к «Евгению Онегину» Пушкин делает ряд указаний на те или иные произведения, на авторов и русских, и иностранных, то как на источник, то - как на толчок, вызвавший к жизни строфу или отдельные стихи романа.


Все это свидетельствуете необычайно широком «литературном окружении» «Евгения Онегина», и при всем том роман явился в литературе как произведение вполне оригинальное, самобытное и чисто русское.


Итак, заслуги Пушкина в развитии русского литературного языка трудно переоценить. Основные его достижения можно выразить тремя пунктами. Во-первых, народный язык стал базой литературного русского языка. Во-вторых, разговорный язык и книжный не отделялись друг от друга и представляли собой одно целое. В-третьих, пушкинский литературный язык вобрал в себя все ранние стили языка
Задача, решенная Пушкиным, была грандиозна.


Литературный язык, «установленный» Пушкиным, и стал тем «великим, могучим, правдивым и свободным» русским языком, на котором мы говорим и по сей день.
Таково место и значение Пушкина в развитии русского литературного языка