Образ Катерины

Катерина задумана Островским как положительный образ, с цельным, смелым, решительным и свободолюбивым характером и в то же время светлым, любящим, созидательным, исполненным глубокой поэзии. Он всячески подчеркивает ее связь с народом. При всем развитии действия Островский говорит о победе Катерины над темным царством.

Жизнь Катерины в родительском доме была схожа в отношении быта с домом Кабановых, те же странницы с их рассказами, чтение житий святых, посещение церкви. Но эту «бедную содержанием жизнь она восполняла своим душевным богатством».

Весь рассказ о жизни Катерины проникнут большой нежностью к прошлому и ужасом перед настоящим: «Таково хорошо было» и «я у вас завяла совсем». И самым ценным, утраченным теперь, было ощущение воли. «Я жила точно птичка на воле», «...что хочу, бывало, то и делаю», «матушка меня не принуждала». И на замечание Варвары, что быт дома родителей Катерины похож на их быт, Катерина восклицает: «Да здесь все как будто из-под неволи». Удивительно просто, искренне, так, как чувствует, без единого украшающего слова рассказывает Катерина: «Встану я, бывало, рано; коли летом, так схожу на ключок, умоюсь, принесу с собой водицы и все, все цветы в доме полью».
Церковь и религия с юности заняли большое место в жизни Катерины.

Выросшая в патриархальной купеческой семье, она не могла быть иной. Но ее религиозность отличается от обрядового фанатизма Диких, Кабаних не только своей искренностью, но и тем, что все, связанное с религией и церковью, она воспринимала прежде всего эстетически. «И до смерти я любила в церковь ходить! Точно бывало я в рай войду».

Церковь насытила образами ее фантазии и сны. Глядя на солнечный свет, льющийся из купола, она видела в нем поющих и летающих ангелов, «снились ей храмы золотые».
От светлых воспоминаний Катерина переходит к тому, что она переживает сейчас. Катерина глубоко искренна и правдива, она хочет все рассказать Варваре, ничего не утаить от нее.

С характерной для нее образностью, стремясь как можно точнее передать свои ощущения, она рассказывает Варваре: «Ночью, Варя, не спится мне, все мерещится шепот какой-то; кто-то так ласково говорит со мной, точно голубит меня, точно голубь воркует. Уже не снятся мне, Варя, как прежде, райские деревья да горы, а точно меня кто-то обнимает так горячо-горячо и ведет меня куда-то, и я иду за ним, иду».
Все эти образы свидетельствуют о богатстве душевной жизни Катерины.

Сколько тончайших нюансов зарождающегося чувства передано в них. Но когда Катерина пытается осмыслить то, что происходите ней, она опирается на понятия, воспитанные у нее религией; проснувшееся чувство она воспринимает сквозь призму своих религиозных представлений: «Грех у меня на уме... не уйти мне от этого греха». И отсюда предчувствие беды: «Перед бедой перед какой-нибудь это...», «Нет я знаю, что умру» и т.д.

Религия не только наполнила своими образами ее фантазии и сны, она опутала ее душу страхом - страхом «геенны огненной», страхом греха. Смелая, решительная Катерина, не боявшаяся даже грозной Кабанихи, не боявшаяся смерти - боится греха, везде ей мерещится лукавый, гроза ей представляется наказанием божьим: «Мне умереть не страшно, а как подумаю, что вдруг я явлюсь перед богом такая, какая я здесь с тобой, после этого разговора-то - вот что страшно».

Катерине присуще постоянное стремление куда-то, жажда справедливости и правды, неумение терпеть обиды. Не случайно в качестве примера проявления своего горячего сердца она вспоминает случай из раннего детства, когда ее кто-то обидел, и она уехала на лодке: «...дело было к вечеру, уж темно, я выбежала на Волгу, села в лодку, да и отпихнула ее от берега. На другое утро уж нашли верст за десять».

Наряду с горячностью и решительностью Катерины Островский показывает ее чистоту, неопытность, девичью застенчивость. Услышав слова Варвары: «давно уже я заметила, что ты любишь другого человека», Катерина пугается, ей страшно, быть может, потому, что то, в чем она не смеет себе признаться, стало явным. Ей хочется услышать имя Бориса Григорьевича, ей хочется узнать о нем, но она не спрашивает об этом. Робость заставляет ее только поставить вопрос: «Ну так что ж?» Варвара высказывает то, в чем Катерина сама боится себе признаться, в чем она обманывает себя. То она стремится доказать себе, что любит Тихона, то она и думать не хочет о Тихоне, то она с отчаянием видит, что чувство сильнее ее воли, и эта неодолимость чувства кажется ей страшным грехом. Все это необыкновенно выразительно отражается на ее речи: «Не говори мне про него, сделай милость, не говори! Я его и знать не хочу. Я буду мужа любить». «Разве я хочу об нем думать; да что делать, коли из головы нейдет. Об чем ни задумаю, он так и стоит перед глазами. И хочу себя переломить, да не могу никак».


Стремясь победить свое сердце, она все время апеллирует к своей воле. Путь обмана, такой обычный в темной царстве, неприемлем для Катерины. В ответ на предложение Варвары: «А по-моему делай, что хочешь, только бы шито да крыто было», Катерина отвечает: «Не хочу я так. Да и что хорошего. Уж я лучше терпеть буду пока терпится»; или «А уж коли очень мне здесь опостынет, так не удержать меня никакой силой. В окно выброшусь, в Волгу кинусь». «Не хочу здесь жить, так не стану, хоть ты меня режь».


Катерина не хочет лгать, Катерина не знает компромиссов. Слова ее, необыкновенно решительно, энергично сказанные, говорят о ее цельности, безудержности, способности идти до конца.

 

Яндекс.Метрика