Образ Кабанихи

Кабаниха, в противоположность Дикому, человек твердых принципов, но принципов ужасных, беспощадных и бесчеловечных.

«Ханжа, сударь!, - говорит о ней Кулигин Борису Григорьевичу, -Нищих оделяет, а домашних заела совсем».
А заела она домашних и довела до погибели, потому что особенно и дико понимает два нравственных закона - о почитании родителей и о повиновении жены мужу. Дети, по мысли Кабанихи, должны совершенно слепо, не рассуждая, исполнять родительскую волю не имея собственной воли. Жена должна рабски, униженно подчиняться мужу и бояться его. Эти законы Кабаниха не сама облекла в такую суровую, грубую форму, она наследовала их в таком их виде от старины. Она с печалью думает о новом времени, в которое рушатся прежние порядки, и утешает себя только тем, что уже не увидит подобного развращения нравов, не доживет до него.
«Молодость-то что значит! Смешно смотреть-то даже на них. Кабы не свои, посмеялась бы досыта. Ничего-то не знают, никакого порядка.

Проститься-то путем не умеют. Хорошо еще, у кого в доме старшие есть, ими дом-то и держится, пока живы. А ведь тоже, глупые, на свою волю хотят; а выйдут на волю-то, так и пугаются на покор да смех добрым людям. Конечно, кто и пожалеет, а больше все смеются. Да не смеяться-то нельзя: гостей позовут, посадить не умеют, а еще, глядя, позабудут кого из родных. Смех да и только! Так-то вот старина-то и выводится. В другой дом и взойти-то не хочется. А взойдешь-то, так плюнешь да вон скорее. Что будет, как старики перемрут, как будет свет стоять, уж и не знаю. Ну, да уж хоть то хорошо, что не увижу ничего».

Кабаниха страшна не столько своими убеждениями, сколько своею твердостью в них; она беспощадна в каре за нарушение закона. Как ржа железо, точит она своего слабовольного сына за то, что он мало ее уважает, что он жену любит больше, чем мать, что он будто бы хочет жить своею волей. «Хотя бы то вспомнили, сколько матери болезней от детей переносят», - говорит она сыну.

Особенно тяжело достается жизнь Катерине: попробует она сказать слово за мужа: «Тихон тебя любит, матушка» - Кабаниха резко и ядовито останавливает ее: «Ты бы, кажется, могла и помолчать, коли тебя не спрашивают. Не заступайся, матушка, не обижу, небось! Ведь он мне тоже сын; ты этого не забывай!»

Скажет Катерина, что любит мужа, свекровь выразит сомнение в этом, а также мысль, что надо, коли «в законе живете, не любить, а бояться мужа». Бросится она, прощаясь на шею Тихону, ее остановят с негодующей насмешкой и скажут, что она не любовница, чтобы на нею вешаться, а жена, и должна мужу кланяться в ноги.

Уезжающему сыну Кабаниха велит надавать жене оскорбительных наказов: чтоб не грубила свекрови и почитала ее как мать родную, чтоб в окна глаза не пялила, чтоб на молодых парней не заглядывалась. После последних приказаний возмущается сам Тихон... Но Кабаниха тверда в своем слове: «Ломаться-то нечего, - говорит она, - должен исполнять, что мать говорит. Оно все лучше как приказано-то».

Катерину упрекают, что она во время проводов не выла на крыльце часа полтора. На слова ее: «не к чему! Да и не умею», Кабаниха замечает: «Хитрость-то не великая. Кабы любила, так бы выучилась. Коли порядком не умеешь, хоть бы пример-то этот сделала; все-таки пристойнее, а то, видно, на словах-то только...»

Но во всей силе беспощадная суровость Кабанихи проявляется тог¬да, когда Катерина созналась в своем проступке. «Что, сынок! - говорит старуха в злобном торжестве. - Куда воля-то ведет! Говорила я, такты слушать не хотел. Вот и дождался!»

Катерина невыразимо мучится; Кабанову жаль ее, он ей сострадает; а мать злобно учит его, что жалеть нечего, что «ее надо живую в землю закопать, чтоб она казнилась!» Кулигин уговаривает Тихона простить жену, не помнить зла и на Борисе, «врагам-то прощать надо, сударь». «Поди-ка поговори с маменькой, - отвечает Кабанов, - что она тебе на это скажет».

Кабаниха отменила в ревности к своим законам законы евангельской любви и милосердия. Когда Катерина ушла из дому и Тихон боится не убилась ли она, Кабаниха иронически замечает: «А ты уж испугался, расплакался! Есть о чем». Она не пускает сына бежать на помощь бросившейся в воду женщине; а когда он рвется, грозит проклясть его. «Полно! Об ней и плакать-то грех!», - говорит она грозно и бессердечно рыдающему над трупом Катерины Тихону. Такою отталкивающею суровостью веет от мрачного образа Кабанихи, что чувствуешь невольное негодование к ней.

Справедливость требует сказать, что есть одна светлая черта в характере старухи Кабановой - это любовь к дочери. «Я со двора пойду!» - заявляет Варвара.
«А мне что! - ласково отвечает суровая мать. - Поди! Гуляй, пока твоя пора придет. Еще насидишься!»

 

Яндекс.Метрика