Образ Дикого

Савел Прокофьевич Дикой - представитель диких нравов, беспощадно сурового отношения к жизни и людям, самодур в самом полном смысле слова. Что взбредет в его ограниченную голову, то он и делает, и нраву его никто, по его мнению, не смеет и не должен препятствовать.
«Раз тебе сказал, два тебе сказал: не смей мне навстречу попа¬даться!», - кричит он на племянника Бориса, - «тебе все неймется! Мало тебе места-то? Куда ни поди; тут ты и есть! Тьфу ты, проклятый!»


Дикой жаден до денег - и нет для него ничего хуже, как отдавать деньги; он никому из служащих у него не назначает поэтому жалованья. «Нешто ты мою душу можешь знать?», - говорит он. «А может я приду в такое расположение, что тебе пять тысяч дам». Само собою разумеется, что он «во всю свою жизнь ни разу в такое-то расположение не приходил», - как говорит Кудряш. Когда нужно расплачиваться, он нарочно старается рассердить себя, чтобы накричать на человека, просящего денег.
«Друг ты мне», - объясняет свой нрав он сам, - «и я тебе должен отдать, а приди ты у меня просить - обругаю. Я отдать - отдам, а обругаю. Потому только заикнись мне о деньгах, у меня всю внутренную разжигать станет».


Он «воин», по определению Кабанихи, и у него, по его собственным словам, в доме постоянно «война идет». Эгоизм Дикого совершенно беззастенчивый и совершенно наивный, а потому и высказывается вполне откровенно. Он должен по нелепому завещания бабки Бориса отдать племяннику и племяннице хранящееся у него наследство лишь подтем условием, ели они окажутся к нему почтительны. Он пользуется подобным обстоятельством, заставляет Бориса служить себе даром, ломается над ним и начинает простодушно поговаривать: «У меня свои дети, за что я чужим деньги отдам? Через это я своих обидеть должен!».


Кулигин рассказывает, как однажды мужики пошли на него жаловаться городничему, что ни одного из них путем не разочтет.
Городничий и стал ему говорить: «Послушай, - говорит, - Савел Прокофьевич, рассчитывай ты мужиков хорошенько! Каждый день ко мне с жалобой ходят».
А он потрепал городничего по плечу и говорит: «Стоит ли, ваше высокоблагородие, нам с вами об таких пустяках разговаривать! Много у меня в год-то народу перебывает; вы то поймите: не доплачу я им по какой-нибудь копейке на человека, а у меня из этого тысячи составляются, так оно мне и хорошо!».


Всякого Дикой обругает, ни перед кем не остановится. Перед од¬ним человеком только он пасует - это Кабаниха; она одна только может его «разговорить», по его выражению. Он и на нее иной раз пытается прикрикнуть: «Ну, так что ж, что я воин! Ну, что ж из этого?» Но она умеет его осадить. Когда он обругал странницу Феклушу, Кабаниха спокойно и сурово говорит ему: «Ну, ты не очень горло-то рапускай! Ты найди подешевле меня! А я тебе дорога!» Дикой сдерживается: «Постой, кума, постой! Не сердись!»- просит он. Кабаниха-представительница жизненных принципов, крепка опорой на закон, поэтому Савел Прокофьевич и смиряется перед ней; безудержный самодур, он, однако, вообще боится нравственного закона. Очень интересен в этом смысле его рассказ Кабанихе, как говея о Великом посту, изругал он мужика, пришедшего за деньгами, «так изругал, что лучше требовать нельзя», и как потом у этого мужика прощенья просил:
«Истинно тебе говорю, - повествует Савел Прокофьевич, - мужику в ноги кланялся. Вот до чего меня сердце доводит; тут на дворе в грязи ему и кланялся, при всех ему кланялся».


Само собой разумеется, что уважение Дикого к закону чисто внешнее: он поклоняется мужику перед исповедью, а потом мужику же будет плохо.

Яндекс.Метрика