Три тома 'Мертвых душ' Н.В. Гоголя

В собственной «Авторской исповеди» Гоголь показывает, будто на идею создания «Мертвых душ» его натолкнул Пушкин.
Гоголь последовал совету Пушкина, скоро взялся за работу.

Но в процессе творческой работы план Гоголя стал равномерно углубляться.
Гоголь замыслил написать не один, а три том, в которых можно было бы представить Русь не с одной стороны, а многосторонне. 2-ой и 3-ий тома «Мертвых душ» должны были, сообразно идеи создателя, наравне с отрицательными, вывести и положительных героев и представить нравственное возрождение «подлеца-приобретателя» Чичикова.
Такая широта сюжета и насыщенность произведения лирическими элементами, позволяющими писателю, как в стихотворной поэме, разнообразно обнаружать свое отношение к изображаемому, и внушили Гоголю идею назвать «Мертвые души» никак не романом, а поэмой.

«Мертвые души» в полном виде стали мыслиться Гоголем как творение, долженствующее по широте охвата жизни стать в разряд таковых поэм, как «Одиссея» Гомера, живописующая жизнь старой Греции, либо книга Данте «Божественная комедия», много отразившая идеологию феодального средневекового общества Западной Европы. Подобно последней поэме, «Мертвые души» обязаны были нарисовать «ад», «чистилище» и «рай» современной Гоголю России, через который проходит связующее все 3 тома лицо - Чичиков.

Однако Гоголь сжег 2-ой том «Мертвых душ», а к третьему так и не приступал. Причина невезения Гоголя найти положительных героев была в том, что он искал их в мире «мертвых душ» - представителей господствовавших в то время общественных слоев, а никак не в народном, демократическом лагере. Великий критик-демократ Белинский еще в 1842 г. предвещал неминуемость невезения Гоголя в притворении в жизнь подобного плана.

Дошедшие по нас главы второго тома «Мертвых душ» подтверждают верность идей Белинского. В данных главах имеется блестяще прописанные образы героев, схожих помещикам первого тома , однако положительные герои выглядят не убедительны.