Народ в поэме Н.В. Гоголя 'Мертвые души'

Зло осмеивая помещичье-чиновничью Россию, Гоголь верил в грядущие, еще не поднявшиеся, «русские движения», чувствовал потенциальные силы, заложенные в великой стране. Чутье подсказывало ему, что выход только в народе, в народной жизни. Гоголь трезво оценивал состояние народа в николаевской России. Он видел его бесправное, приниженное положение.

Памятны и крестьянин, рассуждающий о Маниловке и Заманиловке, и бестолковые дядя Миняй и дядя Митяй, и дворовая девчонка Коробочки, не знающая, где правая и где левая сторона. Но в то же время писатель ощущал силы народа, задавленные, приглушенные, но не убитые. В чудесных лирических отступлениях в поэме писал он о «бойком народе» о «расторопном мужике».

Бегло обрисовал он в «Мертвых душах» и представителей этого бойкого народа - способных, талантливых Михеевых, Степанов Пробок, Милушкиных. Характерно, что и в высказываниях своих Гоголь указывал на народное творчество и видел в нем выражение стремлений к прекрасному будущему России. Трепетно и жадно обращался писатель к родине, разгадывая мучительную и сладостную для него загадку: «...какая же непостижимая тайная сила влечет к тебе? Русь! чего же ты хочешь от меня? Какая непостижимая связь таится между нами? »

Однако истинного направления «удалой, полной силы национальности» Гоголь не понял. Он был велик, стоя на пути, указанном Пушкиным и изображая все «нечистые, навозные испарения», оскверняющие его родину, он был велик и в своем могучем романтическом устремлении к «лучшей отчизне»