Теория Раскольникова в романе "Преступление и наказание" Ф.М. Достоевского

Теория Раскольникова сформировалась случайно: он нечаянно услышал разговор в пивной, и в его голове возникло своеобразное обоснование этой идеи, созданной в нем исключительно тяжелыми обстоятельствами его жизни.

Мысль Раскольникова уже и раньше останавливалась над вопросом об относительности в жизни понятий добра и зла. В среде человечества Раскольников отделял небольшую группу людей, стоявших как бы над вопросами о добре и зле, над этическими оценками поступков и деяний, людей, которым в силу их гениальности, их высокой полезности для человечества, ничто не может служить препятствием, которым все позволено. Остальные же, не выходящие из круга посредственности, масса, толпа, должны подчиняться существующим общим нормам и законам и служить средством высоких целей избранных людей. Правила морали для последних не существуют, они их могут преступать, ибо их цели оправдывают их средства.

Так обосновывает Раскольников право исключительной личности на преступления во имя не животных и эгоистических, а общих и высоких целей. Раскольников понимает, что такому образу действий должна соответствовать и особая психическая структура личности человека, готового «преступить» мораль. Он должен быть для этого обладателем сильной воли, железной выдержки и в нем над чувствами страха, отчаяния, робости, должно властвовать одно лишь сознание поставленных интеллектуальных целей. Впавшему в отчаяние и тоску, Раскольникову необходимо себе самому доказать, что он не «тварь дрожащая», что он смеет, может, что ему суждено пройти все свои предначертания. «Власть дается только тому, кто посмеет наклониться и взять ее. Тут только одно: стоит только посметь!»

Таким образом, задуманное убийство влечет Раскольникова не возможностью обогащения, а как победа над самим собой, как подтверждение его сил, как доказательство того, что он не «материал» для постройки, а сам строитель. Задумывая преступление, Раскольников весь уходит в теоретику, в философские размышления, и его гораздо больше интересуют выводы логические, чем результаты поступка. Он остается теоретиком, мыслителем даже тогда, когда выполняет все задуманное. И, несмотря на то, что, как казалось, он все заранее предвидел и предусмотрел, но самого главного он не мог предвидеть именно потому, что он человек мысли, а не действия.

Нужда и связанные с нею унижения и обиды для самолюбивого юноши послужили одним из первых толчков к принятию решения. Закладывая свои вещи у ростовщицы, Раскольников испытывал отвращение и злобу, вызываемые в нем видом и всей обстановкой зловещей старухи. И когда однажды ему удалось нечаянно подслушать в пивной беседу двух студентов об убийстве, то доводы одного из них были как бы отголоском бессознательного убеждения самого Раскольникова.

Хотя защищавший так горячо эту точку зрения студент и сознался, что сам бы не мог подтвердить ее действием и на убийство бы не пошел, но в голову Раскольникова запала эта мысль, и он много о ней думал. Он останавливался и на практических последствиях преступления: деньги старухи дали бы ему возможность окончить университет, помочь матери и сестре, начать полезную для общества деятельность. Но потом его всеце¬ло захватывает собственная теория о гении и толпе, о людях силы и воли, о строителях-сильных одиночках - и толпе как материале для построек.

Раскольникову становится необходимым во что бы то ни стало доказать себе, что у него хватит сил и решимости оправдать на деле свою смелую теорию. Совершенно разбитый лихорадочной и упорной работой мысли, истощенный голодом, он делается жертвой своей навязчивой идеи и, как загипнотизированный, уже не имеет сил оторваться от намеченного пути.

Вначале он боролся сам с собой, в нем что-то протестовало против его решения, мысль об убийстве наполняла тоской и отвращением. Но потом он как-то механически подчинился своей идее, уже не владея собой, а словно исполняя чужую волю. «Как будто, - говорит автор, - его кто-то взял за руку и потянул за собой, неотразимо, слепо, с неестественною силой, без возражений. Точно он попал клочком одежды в колесо машины, и его начало в нее втягивать».

Случайные внешние обстоятельства побуждают его привести в исполнение задуманный план. Предусмотрев некоторые мелочи, Раскольников думал, что обнаружил полную подготовку к новой жизни по своей «новой морали». Но развернувшиеся вслед за свершением убийства обстоятельства показали теоретику, что в непосредственной жизни и ее событиях есть своя особая логика, разбивающая в прах все доводы и рассуждения отвлеченной теории. На собственном страшном опыте Раскольников убедился в сделанных им ошибках.