Краткое содержание: Непрошеная повесть

Туман праздничного новогоднего утра рассеялся в блеске восходящего солнца, и дамы в роскошных праздничных нарядах, один ярче другого, явились во дворец Томикодзи, ожидая в приемной выхода государя. В тот день я была одета в нижнее платье из семи слоев, цвет которых менялся от розоватого до ярко красного оттенка. Сверху на мне было платье цвета пурпура, еще одно светло-зеленое, и ярко красная накидка. На верхнем платье была изображена ветка цветущей над изгородью сливы, подобные узоры были более свойственны китайскому искусству. Традиционную праздничную чарку государю подносил мой отец, служивший во дворце важным государственным сановником. Когда я вернулась к себе в комнату, то увидела там восемь тонких нижних одеяний, верхних платьев и накидок разных цветов. К рукаву одного из платьев была приколота записка со стихами: «Если мы не можем, / как птицы друг возле друга парящие, /быть вместе, — / пусть хотя бы наряд журавлиный / будет напоминать о любви!»

Но я завернула шелковые одеяния обратно и отослала их со стихами: «Ах, нужно ли мне / в дорогие наряды рядиться / отдаваясь любви?/ Как бы затем в слезах расставанья/ не пришлось оросить эти шелка».

Государь передал отцу, что собирается посетить наш дом в связи с переменой места по рекомендации звездочета, чтобы избежать очередной опасности. В моей спальне установили роскошные ширмы, заблагоухали благовония. Меня одели в белую одежду и ярко красную двойную юбку – хакама. Отец советовал мне быть благоразумной, мягкой и слушаться государя во всем. Но не могла понять к чему были все эти наставления, и уснула возле жаровни с углем, крайне недовольная. Когда я проснулась, то увидела, что в спальню пришел государь. Он сказал мне, что любил меня еще ребенком, но ему приходилось не выдавать свои чувства, и вот, наконец, настало время. Я была смущена и ничего не ответила. Когда же печальный государь ушел, то мне стало казаться, что это был уже не государь, а какой-то недосягаемый человек, с которым уже было нельзя просто поговорить. Я очень жалела себя и даже расплакалась. Но тут принесли очередное письмо от государя, и еще от него – Юкино Акэбоно – Снежного Рассвета: «О если другого / полюбишь ты сердцем, то знай: / в тоске неизбывной/ я, должно быть, умру вскоре, / словно дым на ветру исчезну…»

На следующую ночь государь снова пришел, и хотя у меня не было сил отвечать ему, все произошло по воле монарха, и с печалью смотрела я на чистый сияющий месяц в небе. Ночь сменилась рассветом, прозвучал утренний колокол. Государь давал мне клятвы в том, что наша связь будет постоянной. Луна ушла на запад, облака сгрудились вдоль восточного склона неба, и государь был красив в зеленом одеянии и светло-серой  накидке. «Вот что собой представляет союз мужчины и женщины», -  подумала я. Я вспомнила слова из «Повести о принце Гэндзи»: Из-за любви государя слезы оросили рукава». Месяц уже почти исчез с небосклона, и я стояла вся обессиленная в слезах, провожая государя, а он внезапно подхватил меня на руки и увез во дворец Томикодзи. Государь проводит со мной каждую ночь, но мне почему-то приходили на память слова:  «О если другого / полюбишь ты сердцем, то знай…»

Вернувшись домой, я с нетерпением стала ждать послания государя. Но злые языки во дворце распространяли обо мне разные слухи, и государыня недолюбливала меня.

Настала осень, и государя родилась дочь- принцесса. Родителя государя постигла хворь, от которой он скоро скончался. Вся страна погрузилась в траур, яркие наряды сменились траурными одеждами. Тело покойного императора-отца перевезли в храм, чтобы по обычаю придать его сожжению. Стихли в столице веселые голоса, и казалось, что все цветы сливы стали вдруг черными. Вскоре закончился срок траура и заупокойных молитв, и я вернулась в столицу. Минула пятая луна с тех пор как я оросила рукав слезами любви. Я почувствовала, что скоро дам жизнь дитю, и мой отец, узнав об этом, передумал умирать, хотя до этого хотел отправиться вслед императору, которого очень любил. Хотя государь относился ко мне ласково, я не могла знать, сколько будет длиться его любовь. Отец чувствовал себя все хуже,и перед смертью сокрушался, что будет с его маленькой сироткой, если государь покинет ее. В этом случае отец советовал мне уйти в монастырь. Скоро бесплотный дым  тела отца уже уносил попутный ветер. И вновь пришла осень, просыпаясь среди долгой ночи, я беспокойно прислушивалась к стуку деревянных вальков и очень грустила по умершему отцу. На 57 день со дня смерти моего отца государь прислал мне хрустальные четки, прикрепленные к цветку шафрана, сделанному из золота и серебра. К подарку была прикреплена записка со стихами: « В осеннее время / всегда бывает роса / рукав орошая, - / но сегодня много больше/ россыпь росистая на одеждах…»

Я ответила словами благодарности, и что, конечно, отец на том свете благодарен государю за его любовь и милость.

Ко мне приходил друг семьи Акэбоно Снежный Рассвет, с ним можно было разговаривать о чем угодно до самой ночи. Он нежным и страстным голосом стал шептать мне слова любви, и я не устояла, а потом боялась, как бы государю не приснилось все это во сне. Утром мы дали друг другу стихотворения. В это время я жила в доме у кормилицы, довольно бесцеремонной и крикливой особы. Ее муж и сыновья могли галдеть весь день чуть ли не до самой ночи. Поэтому когда приходил Акэбоно, мне было стыдно за крик и шум от рисовой ступки. Но для меня не существовало более ценных воспоминаний, чем тех, которые мы дарили друг другу во время наших встреч. Наша любовь крепчала с каждым днем, и у меня не было желания возвращаться к государю, но он был неотступен, и перед одиннадцатой луной я опять переехала во дворец, где теперь все мне было в тягость. И тогда я тайно переехала жить в бедную обитель Дайго, к настоятельнице монастыря. Мы жили бедно и скромно, но в конце двенадцатой луны в обитель явился государь. Его вид в темных одеждах на фоне белого снега и ясного месяца был просто прекрасен. Государь ушел, а мой рукав опять оросили слезинки печали и грусти. Он прислал мне письмо: « Прощаясь с тобой, я испытал дотоле не известные мне муки печали…». В обители стало темно, замерзла в желобе вода, и везде было тихо, лишь стук дровосека разносился вдали.

Неожиданно раздался стук в дверь. Это пришел Акэбоно, Снежный Рассвет. Он раздавал всем подарки, и день прошел наподобие праздника, несмотря на то, что за окном густыми хлопьями валил снег и завывал ветер. Во второй луне, я почувствовала, что скоро разрешусь от бремени. В то время государя сильно волновали дела трона, но он все же велел монахам монастыря Добра и Мира молиться о благополучных родах. Все действительно прошло хорошо. Родился мальчик- принц, но мысли о моем отце и возлюбленным Акэбоно не давали мне покоя. Акэбоно снова пришел ко мне в сияющую лунную ночь. Мне все чудился крик ночных птиц, но это щебетали утренние птички. Днем Акэбоно уходить от меня было опасно. Так мы провели время вдвоем, и тут я получила нежное письмо от государя. Скоро от Акэбоно у меня родился ребенок. Опасаясь взоров недоброжелателей, я ушла из дворца и затворилась у себя дома, сказавшись хворой. Государь часто присылал ко мне гонцов, но всякий раз я отвечала, что болезнь моя может быть заразной. Ребенок родился тайно от всех, только Акэбоно и две служанки всегда были со мной. Акэбоно сам перерезал ребенку пуповину мечом. Я посмотрела на девочку-младенца и во мне впервые проснулась материнская любовь. Но дитя забрали у меня навсегда. Случилось  так, что и ребенка-принца похитили из дома моего дяди, и он исчез словно капля росы со стебелька травы. Я плакала о своем отце, детях, о том, что Акэбоно каждое утро покидал меня, ревновала государя к другим женщинам. Такова, видно, была моя доля. Я мечтала уйти странствовать, в какую-нибудь горную глушь: «О если бы я, / там, в Есино, в ущелье горном / могла найти приют / чтобы в нем находится порою / от печалей и суетности мира!...»

Государь оказывал знаки внимания многим женщинам. У него были романы то со знатной сановницей, то с простой художницей. Они все были мимолетными, но все равно причиняли мне боль. К тому времени мне было уже восемнадцать лет, и многие знатные сановники пытались ухаживать за мной, посылали трогательные записки с признаниями в любви. Один настоятель храма страстно полюбил меня, но мне претила такая любовь. Он пытался устраивать свидания, и одно из них даже произошло у алтаря Будды, я чуть было не поддалась искушению, но потом одумалась, и написала: « Что же, если когда / я изменю свои чувства! / Ты видишь как умирает любовь, исчезая бесследно/ словно росинки в рассвете утра?..»

Я заболела и подумала, что это он проклял меня за неуступчивость и наслал эту хворь.

Однажды государь проиграл своему брату в состязании в стрельбе из лука. В качестве награды он должен был представить брату всех дам во дворце. Нам велели переодеться в красивые мужские наряды играть в мяч в Померанцевом лесу. Ярко красные мячи были оплетены в золотые и серебряные нити. Затем девушки разыгрывали сценки из «Повести о принце Гэндзи». Я уже совсем решила покончить со всем мирским, но тут снова родила ребенка. Тогда я ушла в обитель Дайго, чтобы никто не мог найти меня: ни государь, ни Акэбоно. Мирская жизнь надоела мне, и печаль терзала мою душу. Так текли мои дни в монастыре, но государь нашел меня и велел вернуться во дворец. Моя первая настоящая любовь Акэбоно оставил меня. Жизнь человека подобна недолговечной росе…

Настоятель, так сильно любивший меня, скоро скончался. Перед смертью он отправил мне стихи: Я вспоминаю тебя, / покидаю я жизнь с надеждой, / что хоть дым от костра, / на котором истлею бесследно, / к твоему устремится дому.  – и дописал. Но дымом устремясь в высоту, я буду все также льнуть к тебе. Даже государь выразил мне соболезнование: «Ведь он так безответно любил тебя». Я же стала жить отшельницей в храме. Государь становился мне все более чужим, Акэбоно разлюбил и бросил меня, государыня тоже не любила. Я не жалела о том, что покидала этот мир, полный волнений и сует, и поселившись в храме Гион, стала Монахиней. Меня звали обратно во дворец, но я понимала, что душевна скорбь будет преследовать меня повсюду. Я отправилась в далекое путешествие по монастырям и храмам и скоро оказалась в городе Камакура, где правил местный сёгун. Столица сёгуна была роскошна и великолепна, но мне казалось, что ей не хватает высокого искусства и поэзии. Так я жила отшельницей, пока не узнала о смерти государя. В глазах у меня стало темно, и я бросилась обратно в столицу, где провела столько лет, для того, чтобы хотя бы немного побыть на похоронах неузнанной среди толпы. Когда дымок от погребального костра устремился в ясное небо, в моей жизни наступил сумрак. Человек не в силах изменить то, что определили для него законы кармы.

Примечание переписчика: «Далее рукопись обрывается, так как остальная ее часть отрезана, что было написано в ней дальше остается неизвестным».

 

Краткое содержание романа «Непрошеная повесть»  пересказала Осипова  А. С.

 

.

Обращаем ваше внимание, что это только краткое содержание литературного произведения «Непрошеная повесть». В данном кратком содержании упущены многие важные моменты и цитаты.

Яндекс.Метрика