Краткое содержание: О духе законов

Свое предисловие автор решил начать с рассуждения о природе законов. В этом рассуждении автор как бы подводит к мысли о естественной природе законов, что они ни в коем случае не появились по прихоти кого-то из людей или богов, а все это вытекает из истории рода человеческого. Ведь абсолютно неверно подвергать критике устои любой страны и изменить что-то может лишь человек способный смотреть в корень проблемы, что, несомненно, является даром свыше. Главной своей целью автор считает искоренение предрассудков и просвещение народа, ведь людские предрассудки проникают и в управленческие круги, что недопустимо. Счастлив будет тот из людей, кто, наконец, сможет избавить человечество от великого множества имеющихся у него предрассудков.

Весь мир основан на законах и каждая маленькая и большая его части подчиняются им. Каждая частичка мира обладает своими законами - будь то какое-то божество или человеческое общество или стая волков. Глуп будет человек решивший доказать, что всем правит судьба, ведь даже случайности не случайны. Это всего лишь стечение большого количества обстоятельств действующих по своим законам. Даже сам Бог подчиняется законам: сначала он творит по ему ведомым законам, а затем и дает жизнь и защиту по тем же законам. Со стороны это может и покажется самой настоящей случайностью или вольностью творца, но на самом деле все подчинено строгим правилам, нарушать которые не вправе никто. Во главе всего находятся природные законы, которые следуют из человеческого естества. От природы человек слаб и все что ему чуждо и непонятно приводит его в трепет и обращает в бегство. По сему - мир один из главнейших природных законов. Человеческое естество также в чем-то нуждается - в пище, отдыхе и многом другом. Это и будет вторым законом - необходимость в нахождении источников существования. Как и всем животным, человеку свойственно тянуться к себе подобным. И отсюда исходит третий закон - человеческая просьба, от одного к другому. Поскольку человека от животного отличает его разум, то и связывает людей нечто большее, а не только взаимное влечение. И это четвертый закон - не возможность человека жить вне общества.

Объединение людей в сообщество ведет к потере осознания собственной слабости. Каждое сообщество, теряя слабость, приобретает силу и тогда сообщества переходят в состояние войны. Для недопущения этого, целый свод законов регулирует отношения между сообществами и это - международное право. Каждое сообщество делится на сильных и слабых, и это приводит к войне внутри сообщества, между его гражданами. Гражданское право - закон, который сдерживает людей и определяет отношение человека к человеку. В каждом сообществе есть свои законы, по которым сообщество и живет, и законы эти регулируют каждодневную жизнь конкретного сообщества. В сочетании с законами международного права, законы эти образуют политическую составляющую государства. Единство воли, соединяющее силы всех отдельных личностей сообщества, является гражданским состоянием этого сообщества.

Исходя из природы человеческих законов, можно заключить, что закон это и есть разум, управляющий всем человечеством, а законы каждого отдельного сообщества это всего лишь возможные интерпретации частных его случаев. При этом законы каждого сообщества пригодны только для него одного, ибо их развитие зависит от многих факторов, которые оказывали то или иное влияние на протяжении многих лет. Потому законы, созданные для одного сообщества, будут малопригодны для второго. Все аспекты жизни человека, которые и влияют на развитие законов можно назвать «духом законов».

Для человечества характерны три способа правления: республика, монархия и деспотия. Республикой управляет народ или его не большая часть, монархия через определенные неизменяемые законы предоставляет власть одному человеку, а в деспотических государствах все управляется волей одного человека без каких-либо законов.

Республика, которой управляет народ, является демократической, а если же управляет часть от него, то это аристократическая республика. При демократии народ может быть как подданным, так и государем. Изъявляя свою волю при голосовании, народ выказывает свою волю, выступая в роли правителя, и посему право голоса и законы его охраняющие являются незыблемыми для такой республики. Если же власть в руках какой-то части от народа, то эта самая часть путем издания законов и их неукоснительного соблюдения по отношению к своему народу становится монархией, а народ ее подданными. Хуже всего, когда подданная часть народа ко всему находится еще и в гражданском рабстве, примером может служить Польша и ее крестьяне. Когда власть в республике начинает сосредотачиваться в одних руках, республика становится монархией, но это не самое страшное. Ведь для монархии характерно наличие законов, которые призваны сдерживать монарха в его желаниях и укрощать его амбиции. Намного хуже, когда к власти приходит деспот. В этом случае уже нет тех ограничителей, которые есть в республике и монархии, и человек у власти, которому никто и ничто не препятствует, волен сам вершить судьбы людей и всего народа.

При монархии же государь является тем, кто осуществляет право власти, как политической, так и гражданской ее составляющей, но кроме этого существуют и другие каналы, которые участвуют во власти. Так, например, лишив дворянское сословие привилегий и отстранив церковь от власти через небольшой промежуток времени вместо монархии можно получить республику или даже деспотическое государство. Деспотия же из-за отсутствия рычагов давления на деспота и отсутствия, как самих законов, так и тех, кто их охраняет, дает поистине неограниченную ни чем власть одному единственному человеку. Поскоку любая ниша должна быть заполнена, то место законов при деспотии занимает либо религия, со своими законами, либо обычаи и нравы, которые служат заменой законам.

Для разных систем правления, для разных видов власти нужен свой инструмент. Сложно представить республику без добродетели, монарх руководствуется честью, а деспот использует людской страх, принципы добродетели ему чужды, а в чести он видит опасность. Система правления над людьми накладывает на них свой определенный отпечаток. Семья живет по тем же принципам, что и все государство. А значит, рождаясь, человек встречается с принципами правителя. Республики учат добродетели, монархия - чести, а деспотия - страху. Система власти в республике не может существовать без помощи в воспитании, тогда как честь в монархических государствах появляется из страстей человека и подпитывается ими. Страх же под влиянием деспота рождается из угроз и наказаний. Однако добродетель и власть имеют весьма сложные отношения, добродетель в таком случае требует искренней самоотверженности, а это весьма трудно. Ставить общественное впереди личному, любить законы и свою родину - вот она основа добродетели. Наиболее заметны такие чувства в демократическом обществе, когда каждый отдельно взятый гражданин может решить судьбу всего государства.
Не смотря на то, что власть и добродетель сложный тандем, одновременно это самое простое, что может быть. В республике - это любовь к ней, чувство, эмоция, а не информация. Чувство, которое задевает и дотрагивается до каждого: до правящего и до управляемого. Эта любовь - любовь к демократии, а значит и к равенству.
Равенство, как идея, чуждо для монархических и деспотических властей. Суть там заключается в превосходстве одних над другими. И те, кто позади стремятся быть первыми только для того, чтобы смотреть на последних. Раб мечтает быть господином только для того, чтобы иметь своего раба. Монархическое государство, главный инструмент которого есть честь, нуждается в соблюдении законов "господами", ибо они и есть эта честь, на которой зиждется все. Деспотической власти не нужны сложные системы правил, основа здесь - пара идей и только. Это подтверждает история, произошедшая в Швеции, когда сенат начал жаловаться на отсутствие правителя Карла XII. Он выслал ропщущим своего заместителя - грязный солдатский сапог. И он бы мог справиться с правлением в этой стране.

Как только умирают принципы, на которых зиждилась власть - начинает умирать власть. Демократии не станет тогда, когда люди перестанут любить равенство, или тогда, когда желание равенства доведет их стремления до абсурда. Невозможно быть на одной ступени с тем, кто правит тобой. Тогда наступает отторжение выбранных правителей и народ, так любящий равенство, стремится решать все сам: принимать законы, управлять и "разделять". Добродетель перестает быть в республике в таком случае потому, что люди больше не уважают тех, кого выбрали править. И обратная ситуация. Народ страдает тогда, когда власть превышает свои полномочия и делает так, как вздумается. Не только у правящих больше нет добродетели, но и у тех, над кем правят. Гибель монархического государства может состояться в случае отмены или пренебрежения преимуществом сословий, это может привести к деспотизму всех, а отмена привилегий городов - деспотизму одного. Разложение монархических принципов происходит и тогда, когда правящие не могут удержать своей власти и становятся ведомыми, теряя уважение народа. Деспотическое же правление разрушается само собой, так как оно в принципе не может быть прогрессивным, являя собой что-то порочное и неверное изначально. Принцип есть основа всего для власти. Когда он нездоров, даже самые правильные процессы не приносят благо, и наоборот: дурное не работает как дурное, когда принцип непоколебим. Он есть сила власти.
Не должно быть больших территорий для республики, как системы правления. В противном случае оставить ее в первозданном виде невозможно. Чем больше территория, тем больше возможностей для обогащения, а значит больше страстей и желаний. Они и губят республику. Монархии подойдет государство средней величины. Мелкое скорее всего пойдет по пути республики, а крупное делает невозможным непоколебимую власть монарха. Где-то далеко, на краю государства правящие лица понимают, что проверить и достать их достаточно тяжело, а, значит, зачем так неуклонно следовать букве закона. Когда речь идет о большом государстве, то первая мысль о возможной системе правления - деспотизм. Чтобы даже на самом отдаленном участке страны выполнялось все в точности, как требуемо, а это сделать может только страх - страх одного человека.

Государства-республики малого размера не могут справляться с нападающими из вне и гибнут, а враг республик большого размера - внутри. Ради сохранения безопасности малые государства объединяются, защищая друг друга, деспоты же наоборот - отделяются. В изоляции для деспотического государства - безопасность и спасение. Ради сохранности, окраины превращаются в неприспособленные для жизни и развития, таким образом столицы становятся неприступными. Государства монархического типа не склонны к саморазрушению, но опасность со стороны может быть возможной, поэтому зачастую строятся форты, крепости и армии. Самая искусная защита как раз происходит в монархиях, каждый метр земли мужественно оберегается от неприятеля. Монархии воюют, а деспоты нападают полчищами.

Три кита власти, три нерушимых основы - законодательная, исполнительная, обращенная вне, и судебная. Последняя, по сути, является исполнительной внутри страны. Государство не может быть свободно, когда человек, творящий законы и человек, держащий в руках исполнительную власть - одна и та же личность, один и тот же орган. Этот путь скользок, слишком много искушения, этот путь ведет к тирании. Нельзя, чтобы судебная власть была объединена с еще какой-нибудь другой. Так как если творец законов решает и судьбу, то что остается человеку? Жить по воле произвола? Угнетение ждет народ и тогда, когда судебная и исполнительная власть объединены в одном лице. Смешение этих китов, этих опор власти ведет к деспотическому режиму. Это и есть начало конца. Турция - прекрасный пример того, где султан и царь, и бог, и вершитель судеб. В противовес Англия уравновесила отношения властей.

Политика государства сильно зависит от климатических условий. Трудно бороться и делать что-то, когда тебя окружает жара, она высасывает силы и подрывает дух. Холод наоборот воспитывает личность, даруя ему бодрость, мужество, способность к великим и отважным делам. Не только страны разнятся по этому параметру между собой, в пределах одного государства можно увидеть эти отличия. Мужественность Китая на Севере велика, когда ее недостает Китаю на Юге. Южные люди быстрей порабощаются, а северного человека сделать рабом почти невозможно. Следует отметить, что остров тоже приносит свободу, больше, чем она есть на материке. Маленькие размеры острова не позволяют использовать одних для порабощения других, островная жизнь зачастую - это жизнь в согласии. Вода отделяет жителей от возможных влияний и завоевателей. Как это ни странно, но торговые отношения формируют законы. Торгуя и общаясь между собой, жители разных стран знакомятся с принципами и устоями друг друга, а, значит, есть возможность сравнения - это всегда приводит к положительному процессу изменений. Что хорошо для общества не всегда хорошо для отдельного человека. Там, где присутствуют только торговые отношения - все становится товаром, даже добродетели. Однако торговля развивает в человеке чувство справедливости. И тут возникает небольшой парадокс. Справедливость не может соседствовать рядом со стремлением грабить, в тоже время она не идет плечом к плечу с моральной добродетелью, которая заставляет нас не только следовать собственной выгоде, но и иногда забывать о ней, во имя других. Получается, что прогресс нравов неразрывен с его регрессом. Об этом говорил еще Платон. С одной стороны - развращение, а с другой - смягчение варварства.
История знает примеры, когда политические интересы ставятся превыше торговых, и наоборот. Например, Англия всегда держала в приоритете торговлю, а не политику. Они воплотили в своей системе правления три ценности, имеющие значение для всего мира: торговля, религия, свобода. Другая ситуации происходит в Московии, которая понимает, что вступила на путь деспотизма, что от него необходимо избавляться. Но система не дает выхода. Для усовершенствования торговли требуются вексельные операции, однако они не имеют соответствия с законами государства. Люди, народ, точно рабы, не имеют возможности без согласования ни выехать из страны, ни вывезти какое-либо имущество, следовательно, идея торговли между странами идет в разрез с законами Московии. А торговля не может существовать в подобных ограничениях.

Религия также является изменяющим законы, влияющим фактором. В огромном разнообразии различных религий, даже если они ложны, существуют те, которые несут благость для человека. Не обязательно они даруют ему вечную счастливую жизнь, они сделают ту, которая у него определенно есть - на Земле - лучше и приятней. Взять, например, две религии: христианство и ислам. Выбирая между ними, логично принять первую и отказаться от последней. Потому что религия должна корректировать людские нравы, а не бороться за свою истинность. Правители, подвергнутые влиянию магометанской религии, несут смерть себе и окружающим. Религия как будто пронизана духом истребления, который ее и породил. Христианство же не принимает деспотичность, кротость - ключевая характеристика христианина, который не приемлет гнев, обращенный на него от жестокого правителя. К примеру, Эфиопия по своим климатическим и географическим характеристикам склонна была стать деспотичной державой, однако именно христианская религия предотвратила это. Разделение христианской религии привело к образованию двух ответвлений: протестантство и католичество. Северные народы стали протестантами, а южные остались католиками. Это объяснимо с точки зрения климатических различий характеров. За счет внутреннего ощущения силы и свободы северных людей им было проще принять религию без видимого главы.

Свобода современного мира - возможность человека действовать без ограничений в рамках закона. Государственное право предписывает подчинение гражданским и уголовным нормам в пределах государства. Эти неоспоримые правила были нарушены испанцами во время прибытия делегации во главе с инком Атуальпом, который был осужден в соответствии не с международным правом, а государственными и гражданскими законами чужой для него страны.

Закону должен быть не чужд дух умеренности, так политическое благо, как и нравственное должно обрамляться пределами с двух сторон. К примеру, свобода нуждается в судебных ограничениях, но если их такое великое множество, что они начинают быть препятствиями для первоначальных целей закона, то в этом не остается никакого смысла: ни свободы, ни безопасности, ни возможности обвинить и оправдаться. Закон должен подчиняться сам правилам, его слово должно быть понятно, кратко и лаконично. Как закон двенадцати таблиц в Древнем Риме регулировал все отрасли жизни и был так прост, понятен и точен, что дети могли заучить его наизусть. Тогда как Конституция Юстиниана была так многословна, что требовала сокращения и упрощения. Закон не должен иметь множество толкований, только одно, понятное всем. Такая ошибка была допущена в законе Гонория, где подразумевалась смертная казнь за покупку вольноотпущенного, как раба, или причинение ему беспокойства. Последнее выражение имеет столь неопределенное значение, которое варьируется в зависимости от эмоциональности и впечатлительности человека. Закон должен быть понятен даже самому простому человеку, он создается не для философов и людей, способных широко мыслить, а для тех людей, которые создают семью и составляют большую часть населения. Каждая новая подробность, каждое новое исключение несет только новую подробность, поэтому закон должен избегать этого. Тогда, когда можно сказать прямо и точно, закон должен так и говорить. Закон не должен идти против природы человека. Например, принц Оранский Филипп II обещал титул за убийство, тем самым противореча всему ценному, что есть у человека: чести, религии, нравственности. Закон должен быть чист, так как он создан укрощать нравы.

Краткое содержание романа «О духе законов» пересказала Осипова А. С.

 

 

Обращаем ваше внимание, что это только краткое содержание литературного произведения «О духе законов». В данном кратком содержании упущены многие важные моменты и цитаты.

Яндекс.Метрика