Кузнецов Юрий Поликарпович

Родился Юрий Поликарпович Кузнецов (1941-2003) 11.02.1941 в станице Ленинградская, расположенной в Краснодарском крае. Отец являлся кадровым военным, а мать преподавала в школе.

Отца в 1941 году забрали на фронт, после чего семья переехала на его родину, на Ставрополье в село Александровское, а некоторое время спустя, поселилась в Тихорецке. Здесь, в доме бабушки и дедушки, и прошло детство и ранние годы юности Кузнецова. В 1944 году в Крыму погиб отец, а воспоминания о нем и о военных годах, согласно признанию самого Кузнецова, явились наиболее важной мотивацией его поэзии, первые проявления которой возымели место в возрасте девяти лет.

После окончания школы Кузнецов проходил службу в армии в период с 1961 и по 1964 год. Далее трудился в милиции качестве инспектора детской комнаты (1964-65). Затем была работа в редакции газетного издания «Комсомолец Кубани» (1965-1966). Был один год обучения в Кубанском университете города Краснодара.

В Литературный институт имени Максима Горького поступил в 1965 году, а окончил его в 1970. Принимал участие в семинаре поэзии Наровчатова. Недолго пробыв в родных местах, Кузнецов возвратился в Москву, где трудился в издательстве «Современник» в качестве редактора (1971-1976). По наступлению 1974 года вступил в писательский Союз СССР, а в 1975 году стал членом Партии.

В тот же период кардинально изменилась поэтика Кузнецова. Скорее всего, ощущение приближающейся вселенской катастрофы в первый раз стало проявляться во времена Карибского кризиса, когда с 1963 года и по 1963, Юрий Поликарпович входил в состав советского контингента войск на Кубе, относительно чего он говорил в собственном стихотворении, которое датировалось 25 октября 1962 года. В данном стихотворении говорится об ужасе сознания, связанного с возможными военными действиями и катастрофой за ними последовавшей.

Между тем, эсхатологическая мотивация станет проявляться несколько позже. Ранние стихотворения, которые собрались в книге «Проза», изданной в Краснодаре (1966), имеют слабую выразительность и не обладают какой-либо индивидуальной окраской. В поэтике слом происходит в семидесятые годы прошлого столетия. Поэмы и стихи, объединенные в единые сборники «За первым углом - край света» (1976), «Даль - и рядом, и во мне» (1974), стали привлекать внимание критиков и читателей.

Трудясь в рамках тематик, которые были дозволены для советского стихотворца (детские и военные воспоминания, лирика пейзажей и прочее), Кузнецов формирует мир поэзии, наделенный сложной топологией. Пространственно-временные показатели остаются неизменными, но категории персонажей и предметов становятся таковыми, что предоставляют неоспоримую возможность оказаться там, где данные критерии делаются недействующими.

Среди поэтических образов Кузнецова, в качестве наиболее важного проявляется образ «провала» в неизвестность, «зазора», «зияния», «дыры». Космос его формируется живой массой, независимо, животные ли перед нами или представители человечества. Они под воздействием неограниченных сил формируются из неизвестности, идентично смерчу, являя собой определенную стихийность действа.

Имелось определенное мнение, что в качестве импульса к разработке новоявленной поэтики выступило знакомство с деятельностью относительно мифологии славян А. Н. Афанасьева или же В. Ф. Миллера. При любом раскладе, рассматриваемый мир поэзии существует на основании дохристианских законов. Здесь находит проявление особое внимание к основным категориям семейно-родственных отношений и родства вообще, в качестве фундамента которых рассматривается тривиальный треугольник, во главе углов которого стоят сын, мать и отец.

Стоит заметить, что углы эти, также как и взаимоотношения, весьма неравнозначны. Сам отец и его деяния не претерпевает обсуждения, являясь вознесенным в иерархии семьи на высоту недосягаемую, тогда как на фронт уход отца и последующая его гибель, являет собой модификацию этого же мотива. Отношение же к отцу матери - беспрекословное приятие, неразделяемая подчиненность и жертвенность следования ее судьбе, являющейся проекцией судьбы отца. На этом-то основании и получают смысл проклятия фразы лирического персонажа, в реальности же просто констатирующие истинное положение понятий и вещей, и наполняется трагизмом вся сцена: «Кричу, Отец, нам счастья не принес ты, а мама в ужасе мне прикрывает рот».

В данной триаде удел сына получается достаточно драматичным. Ему предстоит заменить своего отца, но подобная замена не сможет облегчить материнскую долю. Он должен идентично колосу вырасти на той земле, которая была окроплена отцовой кровью. Предначертанная и неизбежная узурпация власти отца расщепляет натуру сына, порождая в нем одиночество и ожесточение, что не может не оказать влияния на коллизиях любви. У возмужавшего теперь сына отношения с женщиной будут складываться лишенные счастья и достаточно напряженные. Исключительно в подобном свете может рассматриваться критиками подмеченная двойственность лирического персонажа - полную отрешенность и стремление к человеческому общению. Обосновывается это тем, что единство рода и цельность его не может быть заменена какой-либо, пусть даже наикрепчайшей дружбой, ни общими помыслами. Именно таким образом стоит интерпретировать в открытую декларированные строки: «Из черепа отца я пил...».

Около этих стихотворений вспыхнула весьма ожесточенная полемика. Фронтовик-поэт М.А. Соболь выступила даже с отповедью-поэмой «Наследничек», демонстрируя, что в целях толкования мира поэта Кузнецова, частенько применяются культурные схемы и категории нравственности, чуждые ему. В данном мифопоэтическом пространстве мертвые не являются мертвыми бесповоротно и окончательно, и прослеживается здесь «смерть неполноценная». Вражеские и свои солдаты, которые в боях погибли на вершинах гор, «лежат подобно живым», «смотрят и ждут». Складывается ощущение, что прибегнув к неимоверным усилиям можно заставить их говорить и перемещаться, или же привести из удаленных мест, в которых они обитают, к порогам родных домов. Это входит в список человеческих возможностей. Не зря же Кузнецова лирический персонаж частенько выступает в качестве звена-посредника между мирами мертвых и живых. Предметы, которым в данном случае выделяется ведущее значение, входят в состав мистического арсенала. Данная тень, уплотняющаяся и увеличивающаяся, по которой спокойно шагают, словно по доске или мосту ноги, ногти и следы. Поэт в своих произведениях делает обращения к таким пластам человеческого сознания, пред которыми непоправимо современной является сказка и на этом уже основании становится релятивной, на основании чего достойна развенчания в ироническом ключе. На современный лад рассказанная, сказка неоспоримо чудовищна - Иванушка, после того, как на основании полета стрелы нашел за тремя морями лягушку, решил поставить простенький опыт, для чего вскрыл тело рептилии и пропустил по нему электричество («Атомная сказка»).

В данном случае наблюдается противопоставление познания не наведенью блаженства, а познаниям древности. Сам заголовок произведения идентично направляет к научным изыскам 20 столетия и к атомистике античности, но в реальности, скорее всего, поэт не предполагал, ни одного, ни другого. Перекодировка из аллегорической языческой системы в символику христианизированную, вследствие несовпадения самих систем, приводит к порождению дисгармонии. Такие оппозиции, как «свет - тьма», «небеса - земля», определенно служат для выражения противостояния различающихся начал, а не являются категориями оценки. Данные крайности являются неразрывными.

Зрительно воспринимаемые рассудком, но последовательно воссозданные построения литературы наиболее хорошо получились у Кузнецова. Противоположности рассудка, и явили собой основополагающие элементы разрабатываемой им модели художеств, так как в этом мире значимое место занимают именно механизмы и приспособления технического плана - паровозы, защитные очки и прочее - непосредственный результат деятельности рассудка. Для данной поэтики простое благозвучие и музыкальность, попросту чужды, а скромные рифмы служат для воплощения скорее, звукового, нежели смыслового лада.

Несоблюдение конструкционного равновесия, наиболее часто встречающееся в стихотворениях о любви, перевоплощаются в банальность и мелодраматизм. Не особенно удачными получились те стихотворные произведения, где наблюдается варьирование мотиваций, которая согласно традициям связывается с поэзией Есенина: «Водолей» - повествование о возвращении в свой город; «Последние кони» - мысли о потерянном уже удальстве. В качестве идентично неудавшихся можно рассматривать небольшие поэмы - «Седьмой», «Афродита», «Женитьба», «Дом», «Змеи на маяке», где в качестве ведущего рассматривается не сюжетная составляющая, а порыв лирики и определенная последовательность образов. К самым значимым удачам имеется смысл отнести стихи остросатирического содержания, нередко макабрические, среди которых: «Нос», «Разговор глухих», «Попугай», «Выпрямитель горбов».

Немаловажное значение в поэтическом творчестве Кузнецова отводилось открытой предрасположенностью к провокации, игре с цитатами из русской классической поэзии и словесным клише. Казалось бы, пространные наименования сборников Кузнецова, рассматривались критиками в качестве целенаправленно лишенных однозначности или же совсем невозможные к интерпретации полные построения, что в определенной степени является правдой. Между тем, в самих названиях имеется возможность узреть уникальную в своем роде, не целиком отстроенную сюжетную линию - блуждание души, оказавшейся на воле в закоулках и пространствах анизотропного мира. Вполне достаточно пересмотреть сами наименования, но, не сбрасывая со счетов, что данный метасюжет довольно-таки серьезной наделен инверсией: «Верна душа неведомым пределам» (1986), «Свою душу отпущу на волю» (1981). В несколько затянувшейся дискуссии идеологии 70-х и 80-х, имя Кузнецова, одаренного человека, который с внушительной активностью разрабатывает некую уникальную форму «славянского мифа», проявлялось в роли серьезного аргумента. С некоторой стороны имело место восхваление поэта, но с другой стороны происходило полное развенчание его.

По наступлению 1990 года Кузнецов вошел в правление писательского Союза РСФСР, а далее входил в руководство писательской организации Москвы. За такой сборник, как «Верна душа неведомым пределам», его в 1990 году отметили Госпремией РСФСР. Среди прочих наград имеется орден «Знака Почета», грамота Министерства образования. В 1997 году, в сентябре месяце, Кузнецова избрали академиком в Академию словесности России. Начиная с 1987 года и до смерти, в Литературном институте Максима Горького он проводил поэтические семинары.

За время жизни поэта увидело свет больше пятнадцати поэтических сборников. Также Кузнецов занимался стихотворными переводами (Шиллер, Я. Пиларж, А. Атабаев). Некоторые переводы нашли свое пристанище в издании «Пересаженные цветы», увидевшем свет в 1990 году. Скончался Ю. П. Кузнецов в Москве, 17 ноября 2003г.

 

Обращаем Ваше внимание, что в биографии Кузнецова Юрия Поликарповича представлены самые основные моменты из жизни. В данной биографии могут быть упущены некоторые незначительные жизненные события.