Кольцов Алексей Васильевич

Знаменитый русский поэт. Он родился в 1809 г. 3 октября в богатой семье воронежского мещанина. Отец Алексея был прасол (торговец, который торговал животными) - человек сообразительный, оборотливый, трудолюбивый. Мать Алексея была необразованная, а точнее сказать вообще неграмотная. Детство Алексея проходило в строгой, патриархальной семье обеспеченного купца. Отец его был очень суров, командовал всеми домашними делами и не терпел ослушания. Поддерживать человеческие отношения с отцом могла только мать Алексея, видимо она и оказала на сына положительное влияние.

Родители ничем не занимали детство Алексея, и он был одинок: одна из сестёр сильно превосходила его по возрасту, остальные сестры и один брат были очень маленькими. После того как ему исполнилось 9 лет, отец нанял одного из местных семинаристов, преподавать сыну грамоту. Учёба давалась юному Алексею легко и он, даже не учившись в приходском училище, сразу (в 1818) поступил в уездное. Однако он не закончил весь курс обучения и по прошествии 4-х лет был вынужден вернуться домой. Его отец считал, что лишняя наука не нужна сыну, а тех знаний, которые он получил, вполне хватит для того, чтобы по примеру отца продавать скот.

Алексей так и не смог полностью освоить русскую грамматику. Однако училище всё-таки принесло пользу - он полюбил книги и очень увлёкся чтением. Первыми книгами для него были местные детские издания, продаваемые в ближайших лавках: сказки о Бове, сказания про Еруслана Лазаревича. Обычно Алексей экономил свои карманные деньги, выдаваемые на сладости, и покупал книги.

После прочтения всех сказок Алексей начал читать романы, которыми увлекался один его товарищ, тоже купеческий сын. Кольцов больше всего любил читать произведения Хераскова: «Кадм и Гармония» и «Тысяча и одна ночь». В 1824 его друг скончался и оставил свою 79-ти томную библиотеку в наследство Алексею.

Вернувшись из училища, он был вынужден помогать отцу в его нелёгком торговом деле, и в этот же период Кольцов знакомится с донской степью и деревней. Такое знакомство оказало на молодого парня положительное влияние, он как губка впитал весь этот красочный, яркий мир и старался передать ему свои мысли и чувства.

Прочитав в 1825 году сборник стихов Дмитриева, он был очень впечатлён, а особенно ему понравилось стихотворение "Ермак". В 16 лет Алексей написал свой первый стих "Три видения. Вскоре ему удалось познакомиться с местным продавцом книг - Кашкиным. Честный, умный Каашкин был любим местной молодёжью, а его книжная лавка была чем-то вроде клуба по интересам. Кашкин сам много читал, интересовался литературой и даже писал стихи. По некоторым данным Алексей именно ему показывал свои первые стихотворения. На протяжении 5 лет Алексей бесплатно пользовался его библиотекой и читал произведения многих знаменитых писателей: Жуковского, Пушкина, Дельвига, Козлова. Те стихотворения, которые автор написал с 1826 по 1827 год, очень похожи на труды этих светочей искусства.

В конце 20-х годов Алексей начинает дружить с Андреем Серебрянским, учеником семинарии города Воронежа. Позже Серебрянский поступит в медицинскую академию. Он писал стихи, и они были очень популярны среди семинаристов. Одну из его пьес помнят и сегодня - «Быстры, как волны, дни нашей жизни». В письма к Белинскому Кольцов часто с благодарностью вспоминает своего товарища, ведь именно ему он обязан ценными советами. Серебрянский рассказывал Алексею о правильной технике построения стиха и советовал ему выбирать лучшие книги для чтения. О теплых отношениях к этому человеку рассказывает даже стихотворение, которое Кольцов ему посвятил - ("А.П. Серебрянскому").

Под конец 20-х годов Алексей влюбился в Дуняшу - крепостную девушку, которую его отец приобрёл у одного местного помещика. Отец быстро решил проблемы: когда Алексея не было дома, он продал Дуняшу в далёкую деревню, где она вскоре вышла замуж. Такой поступок сильно огорчил Алексея, и след этого злодеяния можно часто увидеть в его произведениях.

В 1829 году Алексей знакомится с Емельяновым - профессором философии и математических наук местной семинарии. По отзывам одного их своих друзей Емельянов сильно интересовался литературой. В это же время в Воронеже жил некто - Сухачев, человек, назвавшийся литератором. Поверив, Алексей показал этому человеку свою тетрадь со стихами. Сухачёв увёз эту тетрадь в Москву, а в 1830 издал некоторые стихи Кольцова, но представив себя автором этих произведений.

По счастливой случайности Кольцов познакомился с Н.В.Станкевичем. По некоторым данным отец Станкевича был местным воронежским помещиком, владел винокуренным заводом, и к этому заводу местные помещики пригоняли свои стада для питания бардой. Молодой сын помещика никак не был связан с этими людьми. В одну ночь, приготавливаясь ко сну, он никак не мог дождаться личного камердинера. По прибытию камердинер рассказал, что недавно прибывший купец Кольцов читал такие песни, что весь народ не мог от него оторваться и прочитал барину несколько оставшихся в памяти куплетов. Данные куплеты сильно впечатлили Станкевича, и он позвал в гости Кольцова, чтобы поинтересоваться, где просол взял эти замечательные стихотворения. По просьбе молодого помещика Кольцов передал ему свои произведения. Одно стихотворение Станкевич даже разместил в «Литературной газете». Автора этих стихов он описал как «поэта самородка, без образования, который занят торговыми делами отца и пишет свои произведения, не слезая с коня».

Весной 1831 Кольцов едет в Москву по судебным и торговым делам своего отца. Там он знакомится с людьми, входящими в кружок Станкевича, в том числе и с Белинским. В 1831 Кольцов разместил несколько стихов в московском листке. В 1835 году кружок собирает деньги и совместными усилиями выпускает книгу "Стихотворений Алексея Кольцова". В ней Станкевич разместил 18 пьес из литературной тетради Кольцова. В этой книге были такие знаменитые стихи как "Размышление поселянина", "Не шуми ты, рожь", «Крестьянская пирушка" и.д.р. Белинский отозвался о книге без большого восхищения.

Кольцов, как и ранее, редко начинал писать, большую часть времени отдавая отцовскому делу. В 1836 году от второй раз он едет в Москву и Петербург. В этот период он знакомится с Шевыревым и Глинкой, Жуковским, Краевским, Плетневым, Панаевым, князьями Одоевским и Вяземским. Везде Кольцова принимали очень радушно, в некоторых местах искренне, в других из-за его репутации поэта-купца, поэта-мещанина. Однако Кольцов хорошо видел неискренность некоторых людей, поскольку был очень внимательным человеком.

В 1836 году Кольцов знакомится с Пушкиным. По сведениям современников, это знакомство произошло в пушкинской квартире, куда Кольцова пригласил лично Пушкин. Кольцов уважал поэта и восхищался его творчеством. Однажды он даже отказался читать свои стихи, поскольку в комнате был Пушкин - Кольцов считал его более достойным внимания человеком.

Полевой называл Кольцова чистым и добрым человеком, а также говорил, что рядом с ним он согревался, будто рядом с камином. Князь Вяземский называл его скромным и мягкосердечным. Белинский восторгался творчеством Кольцова. Краевский, Жуковский тоже с душевной теплотой относились к Кольцову. Князь вяземский и Князь Одоевский часто помогали Кольцову в его купеческих делах. С помощью этих князей отец выигрывал практически абсолютно проигрышные судебные процессы. Этим фактом можно объяснить, почему отец не препятствовал литературным опытам сына.
Лучшие журналы Москвы («Московский Наблюдатель», «Современник») с радостью печатали стихи написанные Кольцовым.

У себя на родине он стал особенно популярен, после того как Жуковский летом 1837 г. вместе с наследником престола прогуливался по России и посетил город Воронеж. Весь город видел, как Жуковский пешком прогуливался с поэтом-просолом и ездил вместе с ним в экипаже. Также Кольцов показывал Жуковскому достопримечательности Воронежа.

Кольцову в этот период было очень неуютно в семейном кругу - ему хотелось заниматься интеллектуальным трудом, он хотел общаться с творческими и культурными людьми. Однако он был сильно связан со своим прошлым как морально, так и материально, и к тому же уровень образования у него был далёк от столичного.

В 1838 году умер друг Кольцова Серебрянский, и уже не было в Воронеже человека, который мог бы понять тонкое душевное устройство поэта. С продавцом Кашкиным он вскоре перестал поддерживать дружеские отношения.

В 1838 году поэт опять посещает Москву. В этот период он довольно близко общается с Белинским. Именно ему Кольцов рассказывал обо всех своих проблемах и удачах, и именно ему он отсылал только что написанные произведения. В течение 1838 года Кольцов очень много пишет поскольку этому способствует столичная обстановка и интересы того общества, в котором он находился. В своих письмах к Белинскому он именно так объясняет огромное число своих произведений.

После возвращения из Москвы Кольцов еще больше страдает от одиночества, местная обстановка его сильно тяготит. Со старыми знакомыми он всё чаще перестаёт поддерживать отношения. Кольцов хотел исполнять роль наставника и проводить в местную жизнь те высокие идеи и мысли, которые он слышал в интеллектуальных центрах России. Однако знакомые с насмешками относились к такой деятельности и считали Кольцова обыкновенным подражателем. В своих жалостных письмах к Белинскому он пишет: «Жить в кругу местных купцов я больше не могу, в других кругах тоже. У меня впереди только безжалостное будущее. Своей сущностью я похож на ворону, которая от своей стаи отстала, а новой не прибилась».

Друзья звали Кольцова в столицу и предлагали ему начать торговать книгами или работать управляющим в конторе Краевского. Однако Кольцов не слушал их советы. Он понимал, что торговля не идеальное ремесло, и что он навряд ли сможет по достоинству конкурировать с другими продавцами книг, если он не станет вести свою торговлю в типичной купеческой манере.

В 1840 году поэт опять едет в столицу по отцовским делам. Эта поездка была для него последней. Встречаясь с Боткиным и Белинским, он немного воспарял духом. В этот раз он не спешил возвращаться на родину и, возвращаясь из Петербурга, много времени проводил в Москве. Он не хотел опять оказаться в противном омуте домашней обстановки.

В конце зимы 1841 года Кольцов все-таки решает вернуться домой. У него не было денег на обратную дорогу, поскольку отец не хотел его видеть и не присылал ему деньги. Пришлось одолжить денег у знакомого. Приехав домой, он опять занимается отцовскими делами, но отношения между отцом и сыном стремительно ухудшались. Случавшие изредка напряжённые семейные сцены очень угнетали поэта. Вскоре он перестал общаться с младшей строй Аксиньей, которую ранее считал единственной близкой душой.

В письмах которое он пишет Белинскому ясно видна обыденность и откровенная безнадёжность всей домашней обстановки Кольцова. Он планировал завершить пару построек, закончить все домашние дела и на деньги, обещанные отцом, поехать в Петербург. Однако повседневная рутина затягивала, а сложные дела не давали времени на поездку.

Кроме этого здоровье поэта значительно ухудшилось, и в его душе гасла последняя надежда на новую жизнь. Только один момент в его тогдашней жизни запомнился радостью и счастьем: он очень сильно влюбился в Варвару Григорьевну Лебедеву. Это яркое событие дало ему надежду и веру в счастливое будущее, но непреодолимые обстоятельства привели их к разлуке. У Кольцова начала прогрессировать чахотка. Отец не давал денег на достойное лечение. Врач И.А. Малышев старался всеми силами поддерживать Кольцова. В то время, когда он, тяжело больной и несчастный, лежал в комнате, за стеной готовили сестру к свадебным торжествам. За ним ухаживала только мать и старая няня.

Умер Кольцов 29 октября 1842 года.

Поэзия автора

Поэзию Алексея Васильевича Кольцова называют глубоко народной, крестьянской ещё со времён критика Белинского. По содержанию, мотивам, форме она очень схожа с устным народным творчеством. Истинно народные, незамысловатые сюжеты, которые поэт обычно использует в своей лирике: жалобы на кручину, тоска по милому, нестроения в семье, любовные мотивы и молодецкая удаль.

В отличие от народной лирики, у Кольцова больше вариаций, переживания поэт передаёт тоньше, глубже, порывы страстнее, у него более яркие краски, но смысл от этого не меняется, разница лишь как бы в количестве, но не качестве. Совершенно ясно лишь одно: в его поэзии мы видим точного и непосредственного, абстрактного народного творческого гения.
Поэт смотрит на всё широко открытым простым взором, так же, как смотрели поэты народной песни, творцы, которые остались известными только потому, что не успели внутри себя абстрагироваться от массы, переживали, как сам народ, и в унисон ему.

Для души народного поэта, как и для души Кольцова, недифференцированной и несложной, характерна особенная полнота чувствований, в которой размывается индивидуальное «я», обладание первоначальной гармонии и разнородного единства. В этом единстве есть Бог, природа и конкретный человек, которые взаимно и окончательно проникают друг в друга, составляя некое общее целое.

Если не принимать в расчёт те стихотворения Кольцова, в которых он подражает Жуковскому, Дмитриеву и Дельвигу, заимствуя элементы словно наспех у невольно попавшихся и совершенно далёких от него поэтов, не принимать «Думы», которые были написаны под воздействием кружка Станкевича, а именно Белинского, безуспешно просвещавшего его по поводу «объекта, субъекта и абсолюта», то в поэзии Алексея Васильевича нас поражает полное отсутствие личного элемента и необыкновенная объективность.

Изучая лирику Кольцова, можно прийти к выводу, что она не результат его личных чувств, эмоций и переживаний. Он просто лишь хотел поведать, как вообще любой русский крестьянский парень, всякая русская крестьянская девушка - любят, грустят, радуются, жалуются на свою судьбу-кручину или томятся в раз и навсегда закреплённом бытовом укладе, который является узкой сферой жизни.

Мы видим и отчаяние молодого человека от измены возлюбленной ("Пала грусть-тоска тяжелая на кручинную головушку; мучит душу мука-смертная, вон из тела душа просится"), и высочайшую любовь, которая преображают всю жизнь вокруг ("Вместе с милой зима кажется летом, горе - не горем, ночь - ясным днем, а без нее нет радости и в майском утре, и в заре-вечере, и в дубраве - зеленой - парче шелковой").

Излюбленные художественные приёмы Кольцова - соединение двух образов или понятий в один. Например: «любовь-тоска», «трепет-огонь», «грусть-тоска», «любовь-душа», «любовь-огонь и т.д.). Творчество поэта содержит удивительные контрасты (например: «светит солнышко - да осенью», «с горем в пиру быть с веселым лицом» и т.д.).

Везде и во всём мы видим натуру страстную, сильную, по-особенному и глубоко, до самозабвения переживающую. В первоначальной собирательной цельности мироощущения тонет всё личное, и лирика поэта становится типической. Да, именно типическое наиболее характерно для Алексея Васильевича. И какими бы яркими не были его краски, и какими бы изобильными они ни были, ведь в каждом произведении они новые и различные, - ощущение остаётся неизменным: поэт описывает чувства, которые применимы к каждому человеку, это переживания, так сказать, родовые, а не личные, не индивидуальные.

О чём бы ни говорил нам в своём творчестве Кольцов, везде перед нами возникают образы слитные, герои безымянные. Тоскует ли о любимом молодом человеке, обращаясь к красному солнышку, буйным ветрам и широкому полю, причитающая обманутая молодая женщина, которую насильно выдали замуж за немилого; жалуется ли старик на свой преклонный возраст, а молодой - на бесталанную долю, выпавшую ему; рассказывает ли о том, как ретивое сердце сохнет, как трава осенью, от огня любви к красивой девице, - словом, о чём бы или о ком бы нам не пел поэт, всюду образы, которые можно охарактеризовать только лишь общими чертами. Максимум - их можно определить по имущественному положению или роду занятий в том случае, когда это необходимо для завязки действия, но никак не точнее и не детальнее.

В русской литературе Кольцов является единственным воспевателем труда земледелия, когда мы читаем его произведения, перед глазами проходит весь крестьянский быт русского человека тех времён, который прекрасно знает поэт. Алексей Васильевич чувствует и видит всю его сложность, погружается в его настроения и думы, но вместе с тем всегда изображает его в слитном и типическом виде. У иного поэта это можно было бы назвать слабостью творческих способностей, но у Кольцова здесь чувствуется великая правда высокого таланта, воспринимающего окружающий мир так, как это делают народ и крестьянство.

Возвращаясь к сравнению лирики Кольцова с устным народным творчеством, можно сказать, что у поэта гораздо более широкое разнообразие моментов, а чувства кажутся более углубленными. При этом каждое конкретное переживание, каждый определённый момент, остаются общими и характерными не для индивидуальности, а для типа в целом.
Подобным образом Кольцов относится и к природе, в этом отношении прослеживается по-младенчески наивное синкретическое единение. Все жизненно важные события в жизни героев его произведений происходят обязательно на её лоне. Охотнее всего люди обращаются к природе, как к своим друзьям, со всеми своими помыслами и переживаниями. Окружающая среда здесь выступает то помощником, то препятствующим противником. Совершенно точно можно сказать, что это не просто метафоры или какие-либо другие художественные приёмы, не способ заимствования для конкретного случая красок.

Кольцов передаёт народным языком всю истинную близость, которая существует между природой и человеком, - связь, благодаря которой невозможно провести между ними какую-либо резкую разделяющую линию, а тем более противопоставлять их. В полной согласованности с окружающей средой развёртывается крестьянский уклад жизни. Не в том лишь смысле, что, к примеру, пахарь зависим от природы, как от единственной кормилицы и невольно должен строить свой быт согласно ее велениям. Здесь совместимость совсем другого порядка, желанная и свободная, словно двух равных сотоварищей, которые одушевлены одними и теми же идеями и думами.

Земледелец, его лошадь, солнышко, греющее землю, вспаханное им поле, дождь да тучи; летающая над нивой и поющая за окнами хаты птица и даже безмолвные предметы, будь то соха, плуг, борона или серп - всё это словно члены одной семьи, которые прекрасно понимают друг друга и творят серьёзную и сложную жизнь. Здесь нет властвующих и подчиняющихся, высших и низших, только лишь бессознательность, так сказать, взаимное сочувствие да взаимное постижение соединяют их в одно целое.

Потому не только красивыми, но и так глубоко правдивыми и наивно трогательными кажутся такие призывы доброго молодца к соловью с тем, чтобы он улетел на его родину и прощебетал любимой девице о его грусти и печали, рассказал ей, как тот без неё тоскует, вянет, сохнет, как осенняя трава на степи. "Не шуми ты рожь спелым колосом", - ещё один удивительный призыв к ниве, лирическому герою теперь не для чего богатеть, собирать добро: струхнули очи ясные, которые когда-то были полны любовных размышлений, «спит могильным сном красная девица». Или: "В непогоду ветер воет, завывает - буйную головку злая грусть терзает", - исключительно народные параллели, или интимные разговоры с ночью, степью, солнцем, косой-серпом, которые участвуют непосредственно в жизни и труде крестьянина.

У Кольцова, в случае, когда он абстрагирован от рефлексии, нет других красок, как те, что есть у природы, у степи, у леса, у земли. Нет их даже в тех случаях, когда он полностью отходит от крестьянской жизни и говорит о себе и своём состоянии в определённый момент. Здесь опять народные образы, объективизм и совершенное отвлечение от «я».

По мнению Глеба Успенского, Кольцов является единственным певцом земледельческого труда во всей русской литературе. И действительно: когда Кольцов воспевает истоки цельного мировосприятия, как своего, так и народного вообще, он делает это удивительно просто и убедительно, создавая гармонию из трех составляющих: человека, природы и Бога. В мыслях простого пахаря, выходца из народа, тесно переплетаются целомудренная святость и практичная жизненная серьезность, которая подчеркивается описанием перемен в окружающей природе, особенно перемен, происходящих на ниве. Крестьяне с величайшим ожиданием и молитвами ждали, чтобы пошел дождь, настолько необходимый для долгожданного урожая, а когда это случилось, вместе с дождем пришли и три крестьянские мирные думы.

Первые две думы достаточно приземленные и практичные - нужно насыпать хлеб в мешки и вывозить, крестьянин сам дошел до таких мыслей и сам же может их исполнить. Но вот третья мысль дана была кем-то свыше и простой народ не всегда может понять и объяснить, откуда такие мысли появляются в голове, да и словами чаще всего такие мысли не высказать. Вот и Кольцов в своем произведении не объясняет, говорит только, что благодаря молитве она появилась.

Хлеб, полученный крестьянами в результате долгих трудов, у Кольцова, - не просто итог приложенных усилий. Хлеб - это святой предмет, подарок божий, присланный за честный труд людям. В процессе изготовления хлеба ведь принимает участие не только народ, но и Бог в том числе. Именно он, по мнению автора, посылает необходимые погодные условия, заботится о сохранности урожая и оберегает его от порчи. Так что, выходит, Бог - главный участник труда крестьянского, он пронизывает собой каждую частичку, каждый этап этого труда. Поэтому в народном сознании три составляющие гармонии (человек, природа и Бог) и переплетены так тесно и связаны неразрывно.

Для Кольцова эти три понятия являются основной составляющей крестьянского мироощущения. Примеры такого мироощущения можем встретить и в других произведениях автора, например в «Песне пахаря», «Крестьянской пирушке» или «Размышлении поселянина». В известном своем произведении «Думы» Кольцов также обращается к идее синкретичности природы, Бога и человека. Да и сам автор не был далек от подобных рассуждений. Ему были чужды заумные описания и патетические рассуждения, именно поэтому произведения его и написаны языком простого народа, языком, который самому автору был близок и понятен, языком, через который он только и мог передать то ощущение триединой гармонии, которое было у него внутри.

Но вернемся все же к «Думам», где новыми переливами звучит та же тема, тема одухотворенности природы, несущей в себе идею Бога и человека, живущего с этой природой в полной гармонии. Истоки данной идеи можем отыскать у читаемых и уважаемых Кольцовым Шеллинга, Гегеля, в христианской идее триединства. Истоков немало, однако заслуга Кольцова состоит, главным образом, в том, что он сумел гармонично вывести из всех этих идей одну общую теорию и донести ее до русского читателя простым и понятным языком. Бог ведь, по мнению автора, во всем, даже в самых, на первый взгляд казалось бы, простых и неприметных вещах. Три священные ипостаси христианства истолкованы Кольцовым так: "Отец света - вечность; Сын вечности - сила; Дух силы - есть жизнь; мир жизнью кипит. Везде Триединый, воззвавший все к жизни". В отличие от ранее упоминаемых «крестьянских» произведений «Думы» вышли более абстрактными и отвлеченными, однако они, по-прежнему, передаю ту же идею. Идею сакрализации всего, проникновения священного в каждый элемент жизни человека, в каждую, казалось бы, мелочь.

Кроме этого, в «Думах» Кольцов размышляет еще об одной важной для себя проблеме - о культе разума, царстве мысли. Разум, хоть и является, безусловно, положительным концептом, но все же может негативно влиять на некоторые идеи, например, на вышеописанную идею триединой гармонии. Вышло так, что и для самого Кольцова разум стал каким-то разрушающим фактором, не позволяющим достигнуть гармонии и ставящим все воспринятое и ощущаемое под знак вопроса, сомневающимся во всем. Оттого в творческом наследии автора встречаются и произведения, проникнутые глубокой скорбью и тревогой, такие как, например, «Могила», «Вопрос», «Молитва».

Именно эти думы позитивно оценивал Белинский, признавая за ними большую художественную и аксиологическую ценность, ведь именно в этих произведениях автор ставит вопросы, ответы на которые философы ищут с незапамятных времен и не могут найти до сих пор. Разум ставит перед нами массу вопросов, сомневаясь во всем услышанном или прочитанном, однако даже он не в силах ответить на свои же вопросы и объяснить человеку, что ждет его после смерти, что заменит ему земные заботы и беспокойства. Спасения в данной ситуации противоборства разума и гармонии Кольцов ищет и находит в религии.

В колебаниях Кольцова между скептически настроенным разумом и всепоглощающей верой в единство человека, природы и Бога прослеживается начало разложения ощущения гармонии. Теперь автор все чаще ставит вопросы, сомневается, пытается объяснить те вещи, которые еще недавно мог просто интуитивно познавать и воспринимать на веру. Поэтому именно в «Думах» он наиболее близко становится ко всей русской литературе второй половины XIX века, в которой как раз такая дисгармония духа и играла ведущую роль.

 

Обращаем Ваше внимание, что в биографии Кольцова Алексея Васильевич представлены самые основные моменты из жизни. В данной биографии могут быть упущены некоторые незначительные жизненные события.